Парк ЮАРского периода

Дмитрий Волога

Роман Береговский

Иллюстрация

1 июля 2019

Дмитрий Волога дважды пересёк экватор и побывал в прошлом, настоящем и будущем ЮАР.

Территория

ЮАР — страна контрастов. Перевалившись через экватор и оказавшись на южной оконечности материка, житель северных широт замечает неестественное многообразие всего: кажется, что всю жизнь он пролежал в депривационной ванне, в мире без цвета, запаха и формы. Сюда же можно добавить языки, их здесь 11 только официально. Уже на выходе из аэропорта из уст вырывается: «You are my love, ЮАР!». Местные нравы — это непосредственность саванны на руинах роскошного колониального стиля, который потихоньку затягивает дикими растениями. Даже в нашем неприветливом климате тонкий росток может просочиться сквозь асфальт и разворотить с годами всю дорогу, став толстым деревом, а в таких условиях за судьбу городов становится откровенно страшно! 

Здешний терруар имеет совершенно неевропейские габариты, и к основным его факторам добавляется заводной ритм звонкой маримбы, что, как мне думается, и обусловливает наивное многоголосие стиля местных вин.

Удивление начинается уже во время пикника на обочине, усеянной неизвестными растениями: если срывать каждое третье и растирать листву пальцами, добывая новые запахи, можно существенно расширить словарный запас. Тему нравов хорошо иллюстрирует обычай местного работящего среднего класса обтягивать свои жилища колючей проволокой, к которой подведён электрический ток. Отношение к личной жизни простое: «Не влезай! Убьёт!».

ЮАР многие называют регионом Нового Света, когда говорят о виноделии. Новизна эта относительна. Лоза появилась здесь во второй половине XVII века, когда голландцы устроили на этих землях перевалочный хаб на пути из Европы на Восток и обратно. По территории Евразии проходил знаменитый Шёлковый путь, сухопутный и навьюченный тканями. 

Бахус в ЮАР прошёл класси­ческий путь. Вино родилось здесь как мёд, превратилось в реку и вылетело в трубу перегонного куба

Марко Поло, говорят, пронёс по нему тутового шелкопряда, создав гигантский рынок дорогих материй в Европе. Через мыс Доброй Надежды проходила не менее важная Дорога специй (Spice Route) — корабли, нагруженные имбирём, корицей и перцем, а также ценной древесиной и слоновой костью, останавливались здесь, чтобы залатать пробоины и напоить моряков перед долгой дорогой. Позже к номенклатуре добавился опиум, но это уже другая история.

Сегодня же ЮАР можно назвать страной без света, поскольку человеческий фактор способен проникнуть не только в бюджет страны, но даже на атомную электростанцию, что несколько лет назад привело к регулярным блэкаутам — свет отключали на несколько часов каждый день, оставляя людей буквально с голубиной почтой вместо связи. Когда в одних районах давали ненадолго электричество и люди звонили и писали письма друзьям, родственникам и партнёрам, в других электричество выключалось, едва послания долетали до адресата, и наоборот.

Траектория

Бахус в этих краях прошёл вполне классический путь. Вино родилось здесь как мёд, превратилось в реку и вылетело в трубу перегонного куба. (Привычка гнать, кстати, сохранилась не только в виноделии. Если ты на авто — тоже гони, не тормози на красный. Иначе можно не доехать до следующего светофора, но сейчас не об этом). Сначала на территории Западного Кейпа появились вина сладкие: про знаменитое Klein Constantia сегодня знают даже дети. Это вино пришлось по вкусу европейской аристократии, особенно после баек про то, как ссыльный Наполеон перед смертью не желал ничего, кроме Констанции (вспоминается агоническое пушкинское «Морошки, морошки!»). Сегодня сладкие вина — это архаизм. Страна уверенно берёт курс на свежесть, минеральность и невысокий алкоголь (последний пункт даётся особенно тяжело в жарком климате). Главный белый сорт — шенен блан: здесь из него делают все возможные стили, включая квеври и шампенуа. Шенен доминирует в винных картах буквально во всех разделах: от «пузырей» до «плотных бочковых» через «свежие и минеральные». Винные карты радуют своей локальностью и логической завершенностью. Вина других стран помещаются в короткий абзац, а местные расставлены по сортам и стилям. Очень удобно.

В конце XVII века на этих землях оседаю­т изгнанные из Франции гугеноты: новую локацию называют Франшхуком («французский угол»). Беглые французы сделали виноделие на новой земле чуть более рафинированным, а англичане за сто лет своего присутствия обеспечили африканским винам неплохой пиар в метрополии.

Шло время, плодились фермеры, росли угодья. К началу ХХ века, уже после п­реодоления эпидемии филлоксеры, в ЮАР производили так много вина, что его приходилось выливать в реки: в паре с кризисом перепроизводства это было меньшим из зол. В 1918 году с подачи правительства возник кооператив KWV (Koöperatieve Wijnbouwers Vereniging van Zuid-Afrika Bpkt), ставший впоследствии регулятором рынка: ограничение урожайности, минимальный уровень цен и стимуляция производства креплёных вин и бренди — главные его достижения. Реки вина направили свои русла в перегонные кубы, ЮАР стала страной с крепким характером. Сегодня в барах и ресторанах можно найти внушительный ассортимент откровенно хороших выдержанных бренди и винтажных вариаций на тему порто.

Вторая половина ХХ века была омрачена апартеидом, что, в частности, затормозило и развитие виноделия. Но в 80-х и начале 90-х социально-политический ландшафт начал меняться, а вслед за ним и местные терруары. Сегодня стилистическая палитра вин страны напоминает зеркало, в котором отражается многоликая душа этих мест.

Есть в ЮАР проекты, которые занимаются качественным балком (и это не оксюморон в данном случае — речь про дельные вина массового спроса, про генераторы дохода). Иногда балк превращается в бренды уже за пределами страны: компания Origin, например, родилась в 2000-х именно как балковый молодёжный проект (из трёх человек) и сегодня научилась делать вино под ключ не только у себя дома, но и в Новой Зеландии, и в Аргентине, и где захотите. Сейчас Origin повзрослела и на вырученные деньги покупает виноградники уже у себя дома, в Стелленбоше, привязываясь к конкретной территории. Команда при этом небольшая, но образованная и эффективная. По вечерам тут любят жарить мясо на вершине холма с видом на Столовую гору. Знаменитый браай (braai) — это что-то вроде нашего шашлыка на углях, но, как говорят на Востоке, same same but different. Хорошие космополитичные вина из ронских сортов оказываются очень даже кстати, с ними проще осознать себя частью глобального сообщества в стране этнического разнообразия.

Отдельный мир представляют собой фермы, фазенды. В ЮАР вообще, кажется, отсутствует понятие квартиры. Здесь люди стараются жить широко, от океана до океана, на бескрайнем лоне диковатой природы. Городскому глазу это непривычно, но жутко нравится. Винодельческие фермы стремятся к полному циклу, производят не только виноград для дионисийских радостей, но и горы разных овощей и фруктов, мясо с молоком, сыры, оливковое масло и хлеб (это, так сказать, обязательный минимум).

Самый яркий пример — Fairview: местные сыры известны не меньше вина. Чарлз Бэк — копия Марка Твена и нынешний хозяин Fairview — пару лет назад вернулся из Грузии с дюжиной квеври для другого своего проекта (Spice Route), заложил в них вино, взяв за основу кахетинский метод, и в очередной раз подчеркнул мультикультурный характер страны. Энтони де Ягер, винодел Fairview, посмотрел на босса и сделал квеври по-африкански. Взял старые бочки, распилил отверстия под размер гроздей, побросал их туда вместе с гребнями и делает вполне себе современную «Грузию» из шенена и других традиционных для ЮАР культиваров (cultivar, cultivated variety — культурная разновидность). Что-то удалось попробовать прямо из бочки, что-то из бутылки, что-то уже в России: вино без сульфитов спокойно преодолело в чемодане и экватор, и таможню. Сказывается опыт и образование винодела: авангард на академической почве всегда интереснее сельского нонконформизма.

При всём своём многообразии виноделие ЮАР воспринимается довольно компактно — открытые, поджарые вина, готовые к прыжку, как гепарды (которых здесь холят и лелеют), так что воду лить на эту тему просто не получается. Тем более что с водой здесь проблемы. Её мало. В кранах она нередко отсутствует, уступая место диспенсерам с антисептиком. В местах продвинутых в кране вместо струи — спрей: эффективность, должен отметить, гораздо выше при мизерном расходе. Питьевую воду научились добывать из воздуха, влажность позволяет. В ресторанах с гордостью ставят на стол бутылки с соответствующей маркировкой. Поскольку в мире всё гармонично и сбалансированно (хоть со стороны так и не кажется, но это так, поверьте), воду здесь заменяет вино. И если западнее Кейптауна земля рождает горячий душ из вин алкогольных, экстрактивных, вобравших в себя пыль специй, переправляемых с Востока в Европу по историческому маршруту, то на востоке от Кейптауна — в Уолкер-Бэй, Элгине и Оверберге — научились ткать прозрачное руно пино нуар и выпекать многослойный пирог шардоне, коржи которого отделены друг от друга минералами, свежестью и структурой. О долголетии, сопоставимом с Бургундией, говорить пока не приходится, но здесь и сейчас они научились жить очень красиво и готовы выстоять не один раунд в спарринге с винами Кот-д’Ора. 

Вино месяца: Chakalaka Spice Route

На языке зулу «чакалака» значит «единство». Местные кричат «Сhakalaka!» за столом вместо тоста. В этом вине единство достигается на нескольких уровнях — на сортовом, на производственном, на личном (вино объединяет левое полушарие с правым уже ко второму бокалу). Это яркая открытка из Свортленда. Если были там, узнаете и почерк, и марку. Если нет — обязательно захотите попасть в страну контрастов. Браай на земле существует! И он в ЮАР.

  • Дмитрий Волога

    Роман Береговский

    Иллюстрация

  • 01 July 2019

Подпишитесь
на нашу рассылку

Подпишитесь на рассылку

E-mail рассылка

Каждый понедельник мы присылаем лучшие материалы недели

Вы подписаны!
Вы подписаны!

Читайте также

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari