Хозяйство

Особенно Франчакорта

Особенно Франчакорта

    записал: Василий Расков

Чтобы совершить открытие, нельзя даже допускать мыли о невозможности этого открытия. Патрон Ca’ del Bosco Маурицио Дзанелла этим «даром незнания» обладает в полной мере. SWN отправился на берега озера Изео, чтобы посмотреть, как устроено хозяйство, которое сумело не просто потеснить престижные кюве Шампани, но изменить судьбу целого винодельческого региона.

Чтобы совершить невозможное, нужно не знать, что это невозможно. Патрон Ca’ del Bosco Маурицио Дзанелла таким «даром незнания» обладает в полной мере. SWN отправился на берега озера Изео, чтобы посмотреть, как устроено хозяйство, которое
сумело не просто потеснить престижные кюве Шампани, но изменить судьбу целого винодельческого региона.

Розато и ризотто
Место: Relais Franciacorta
Ризотто кон фунги порчини — самое нефотогеничное на свете блюдо, поэтому лучше есть его с закрытыми глазами и чувствовать, как твердые рисины лопаются на зубах, а только что собранные в лесу белые грибы проникают через слизистую рта прямо в мозг и воспринимаются им в качестве эндорфинов. Тартар из говядины настолько возвышенно свеж, что между ним и собой разницы практически не замечаешь, не ешь, а выкладываешь изнутри недостающие мышцы пресса, бицепсов и так далее. В бокалах — розовый брют Ca' del Bosco Cuvée Prestige, ягодный, сочный, щедрый, с едва заметным намёком на автолизные тона, несмотря на 30-месячную выдержку на осадке. Скорее вишня-грейпфрут-малина-фиалка, чем подлесок с хлебом. Скорее беззаботная округлость, чем властный напор. Добро пожаловать во Франчакорту, некогда беднейшую область Ломбардии, наделённую на редкость неплодородными почвами, в отличие от лежащей ниже долины По, неудобным холмистым рельефом и туманами, плывущими с озера. Полвека назад это были глухие дремучие места на отшибе цивилизации. Сегодня цивилизация своими автотрассами, заводами и загородными виллами активно наступает. И единственное, что её сдерживает, — эти вот игристые вина, сумевшие стремительно подняться из небытия до уровня Шампани. Владелец Ca’ del Bosco Маурицио Дзанелла — один из главных виновников этой метаморфозы.

Чувство льда
Место: ресепшн Ca’ del Bosco
Агроном Ca’ del Bosco Паоло Бонини нависает над интерактивной 3D-картой Франчакорты размером с полный русский бильярдный стол и показывает широким жестом на амфитеатр, оставленный ледником: «Ледник сначала пробуравил глубокую впадину — на этом месте образовалось озеро Изео, потом он долго перетирал и выкладывал обломки скал, потом отступил и растаял. Получился почти ровный круг диаметром 5–6 километров. Этот амфитеатр — сердце Франчакорты. Внутри него глубокая морена, снаружи тонкая морена». Позже мы на эту морену в погребах Ca’ del Bosco наткнёмся в одной из галерей, где вместо каменной кладки поставлены железные прутья. Широко поставлены, будто за ними держат крупного зверя. Морена представляет собой сборище валунов, булыжников, камней и щебенки, хаотично распределённых в тёмно-сером песке. Всё это куски Альп, перемолотых глетчером, сошедшим ледниковой рекой по долине Валь-ди-Кама. «Глетчеру не свойственна деликатность, — вспоминаю я строку из романа Питера Хёга, который как раз дочитывал в самолёте, пролетая над Альпами. — Он представляет собой помесь гигантского рубанка с камнедробилкой». Сюда бы Смиллу Ясперсон с её чувством снега. Один раз взглянув на изгиб озера Изео и рельеф невысоких гор, она бы точно определила, как шёл ледник, что и куда принёс и где теперь лежат породы с лучшим дренажем и минеральным составом, словом, где именно высаживать виноградники.
Маурицио Дзанелла схожим чутьём, по-видимому, обладал. 16-летний юнец с бунтарскими наклонностями, изгнанный родителями из неспокойного Милана начала 70-х в деревенскую глушь, вместо революции коммунистической занялся революцией винодельческой. Вместо лозунга «Под мостовыми — пляж!» взял себе лозунг «Под мореной — слава!». Начав с крошечного родительского поместья, он нарастил площадь виноградников до 184,5 га, отбирая в копилку Ca’ del Bosco лучшие земли региона скорее интуитивно, ведь большая их часть ещё не была засажена лозами. Только спустя 30 лет консорциум Franciacorta DOCG проведёт вместе с университетом Милана скрупулезное зонирование территории и выделит шесть типов почв. У каждого типа свои органолептические последствия. Одни дают острую кислотность и цветочность, другие — объём и зрелую фруктовость, третьи — минеральность и комплексность.

"Тонкая морена на известняковой скале — наиболее интересный тип почв. Она даёт самые сложные вина, минеральные, хрустящие, потрясающе устойчивые во вкусе, с травянисто-пряной доминантой, средне выраженной фруктовостью и лёгкой цветочностью, — поясняет Паоло Бонини, когда мы съезжаем с большого пологого холма, внутри которого хранятся все винтажи Ca’ del Bosco. — У нас виноградники в 9 из 18 коммун Франчакорты. Большинство из них лежит на моренах. Я вам успею показать только два виноградника, зато очень разных".

Цифры Ca’ del Bosco
184,5 га виноградников
130 парцелей
10 000 лоз/га плотность
1,5 млн бутылок, из них 1,2 млн игристые
25 лет средний возраст лоз
25 млн евро годовой оборот
в 3,5 раза сульфиты ниже нормы
40 винтажей игристых вин
7 игристых, 2 белых и 4 красных
99 месяцев на осадке Anna Maria Clementi 2006

Хроники Ca’ del Bosco
1956 — Маурицио Дзанелла родился в Больцано
1964 — Семья приобретает дом в районе Эрбуско: «ca’ del bosc» — «дом в лесу»
1972 — Поездка по Бургундии и Шампани зажигает в Дзанелле страсть к виноделию
1979 — Первый винтаж Андре Дюбуа, энолога из Шампани
1980 — Бордобленд Maurizio Zanella
1985 — Строительство погреба и галерей
1989 — Кюве Annamaria Clementi
1989 — Культовый фотограф Хельмут Ньютон проводит съёмки в погребах
1993 — «Ворота Солнца»: первый объект коллекции современного искусства
1994 — 60% акций проданы семье Мардзотто; инвестиции в погреб
1995 — Franciacorta получает статус DOCG
2000 — Винодельня становится гравитационной
2004 — Патент на технологию дегоржажа без доступа кислорода
2009 — Дзанелла избран президентом Franciacorta DOCG
2012 — Виноградный «спа»
2014 — Дегоржаж и презентация трёх винтажей (2001, 2004, 2005) Dosage Zéro Noir с виноградника Бельведере
SON_5112.JPG

Белые выигрывают
Место: крепость Пассирано
Первый виноградник — полноценный кло в 5 га, обнесённый стеной, одна из которых — стена Кастелло-ди-Пассирано, высокая и зубчатая, сложенная в XIV веке из тех самых валунов и булыжников, которые наломал ледник. Линия крепостей к северо-западу от Бреши была поставлена еще в X веке. Сначала они помогали местному населению сдерживать набеги варваров, потом гвельфам и гибеллинам — уничтожать друг друга. Теперь в них проводят праздники вина — «франчакортады». В районе Пассирано глубокая морена, она даёт вина щедрые, с выраженной фруктовостью и яркой кислотностью, но чуть менее комплексные.
Кло полностью засажен шардоне. Это король Франчакорты. Если в Шампани его посадки занимают меньше трети, то здесь — все 80%. «У нас теплее, — говорит Бонини. — Тут и широта играет свою роль, и близость озера. Оно смягчает климат. Флора Франчакорты имеет скорее средиземноморский характер, чем альпийский. У нас прекрасно растут оливы. Что касается пино неро, то чаще всего полифенольная зрелость достигается на фоне снижающейся кислотности». Позже мы попробуем несколько винтажей Pinéro — сухого пино нуара Ca’ del Bosco, вызывающе ароматичного, будоражащего целым спектром бальзамических и мясных нот, округлого, сочного и ясного во вкусе. Видимо, для игристого материала нужно больше злости. «Одно время консорциум делал ставку на пино бианко, чтобы подчеркнуть уникальность Франчакорты. Сейчас его популярность спадает. По мере взросления лоз стало очевидно, что шардоне даёт более комплексные вина с лучшей структурой. Впрочем, вакансия в триумвирате открыта. Маурицио убежден, что долю автохтонов необходимо повысить до 20%. Лично я пока не вижу кандидатов».
Низкие кордоны и гуйо стоят плотно. В междурядьях — трава, естественный конкурент. У самых корней земля вспахана. Вдобавок лозам обрезают боковые корни, чтобы они глубже шли в морену. За свои восемнадцать урожаев Бонини постепенно перевёл виноградники Ca’ del Bosco на органику: «Вся Франчакорта постепенно переходит на «био», это генеральный курс консорциума».

Охотники за нуаром
Место: каштановый лес на холме
Ко второму винограднику мы пробираемся каменистыми тропами среди дремучих дебрей. Джип еле вписывается в крутые повороты, ветви хлещут по стеклам. То и дело мы встречаем странных людей, одни бродят меж деревьев, другие стоят в задумчивости. «Это охотники, — поясняет Бонини, — сейчас сезон. Идут на зайца, фазана. Кстати, в этом году наши виноградники впервые были атакованы кабанами. Надо что-то с этим делать. Здесь всегда были охотничьи угодья. Так что это, конечно, был смелый шаг, высадить виноградник в лесу, да ещё на такой высоте. Бельведере находится на отметке 466 метров, это самый высокий виноградник Франчакорты. Маурицио искал идеальный терруар для пино неро и не ошибся. Большая высота и близость леса делают виноградник холодным, экспозиция даёт много солнца, тонкая морена — отличный дренаж. Когда лозы подросли, стало очевидно, что это наш лучший пино неро для игристого. У него потрясающая кислотность, минеральность и ягодная концентрация». В 2014 году Дзанелла произвёл очередной фурор на домашнем рынке, представив публике кейс на три миллезима только что снятого с осадка Dosage Zéro Noir —2001, 2004, и 2005. Все три с виноградника Бельведере. Через пару часов энолог Стефано Капелли откроет нам только что дегоржированный Zéro Noir 2006, звонкий, как кремень, натянутый, как струна, со сложной полифонией аптечных трав, цитрусов, мускуса.
SON_4908.JPG
Методо космико
Место: винодельня Ca’ del Bosco
В последние годы Дзанелла избегает сравнений с Шампанью. Даже традиционный метод он предпочитает называть metodo franciacortino, «франчакортный метод». Но то, что происходит на винодельне Ca’ del Bosco, соседи по региону вряд ли могут воспроизвести. За все технологические новации отвечает главный энолог Ca’ del Bosco Стефано Капелли.

Фундамент стиля
1979-й год был революционным для наших игристых. Маурицио пригласил шампанского энолога Андре Дюбуа, и тот с азартом начал раскрывать потенциал Франчакорты. Дюбуа создал все наши кюве. Annamaria Clementi, которая перевернула представление о Франчакорте, — его детище. Стиль Ca’ del Bosco — это неизменная элегантность и чистота при нарастающей экспрессии. Все мои новации в погребе — следствие этой установки.
7.jpg
Гидромассаж ягод
У «био»-виноградника один недостаток — много меди, которая подавляет не только болезни, но и дрожжи-сакаромицес. «Спа» позволяет удалить 85% следов тяжёлых металлов, бретты и прочие нежелательные культуры. Виноград дважды промывается и сушится холодным воздухом. Это высокотехнологичная процедура, которая никак не меняет биохимию самой ягоды. В результате, мы получаем чистый, здоровый виноград и не используем сульфиты.

Минимум серы
У вина два врага — бактерии и кислород. С тем и другим удобно бороться при помощи серы. Но избыток серы грозит редукцией. Если у тебя чисто вымытая гроздь, вопрос с бактериями решён. Это значит, что дальше нужно на всех стадиях минимизировать контакт с кислородом. Что мы и делаем. В итоге Ca’ del Bosco использует всего 40–50 мг/л сульфитов при официальном лимите 180 мг/л.
6.jpg
Гравитация
При любой встряске уходит COи риск оксидации увеличивается. Поэтому важно как можно меньше тревожить вино. При перекачке насосом вы создаёте давление воздухом, то есть опять же подвергаете вино окислению. Единственный выход — самотёк, гравитация. Вместо насосов мы используем лифт.
4.jpg
Придонный тираж
Обычно бутылка заполняется сверху, кран находится у горлышка. Струя распыляется по воздуху, который находится в бутылке. В этот момент происходит оксидативный шок. Мы опускаем кран на самое дно, что обеспечивает минимальный контакт с кислородом. Эту технологию я подсмотрел у немецких пивоваров.
3.jpg
Инертный дегоржаж
Когда вылетает дрожжевой осадок, в бутылку входит кислород — от 3 до 6 мг/л. 3 мг/л — это то количество кислорода, которое проникает в бутылку за 15 лет выдержки на осадке! Если ничего не делать, вы получите оксидативный стиль — орехи и сухофрукты. Самый простой способ борьбы с «лишним» кислородом — сера. При этом вы точно не знаете, сколько именно кислорода вошло в разные бутылки — это зависит от пены, а пена непредсказуема — и добавляете сульфиты по верхней планке. А это значит, что у части бутылок будет редуктивный характер. Я сконструировал промышленный процесс дегоржажа без контакта с кислородом. Он гарантирует попадание кислорода на уровне 0,3–0,4 мг/л. Нет кислорода, нет серы — бинго. Риск оксидации или редукции нулевой.
5.jpg
Пробка к пробке
У нас очень надёжные поставщики пробки, но собственный контроль не помешает. Каждая пробка, которая к нам попадает, проходит через специальный аппарат, который проверяет пористость. Она должна быть одинаковой у всех пробок.

Ставка на зеро
Одна из сильных сторон Франчакорты состоит в том, что мы можем обходиться без шаптализации и без дозажа. У нас баланс достигается естественным образом.
1.jpg
МАУРИЦИО ДЗАНЕЛЛА И ЕГО ЧУВСТВО БУНТА
Место: ресторан Due Colombe (Michelin)*
Школу я не любил. Гораздо интереснее было бороться за права рабочего класса, чем сидеть за партой. Мне было 13 лет, а Милан в конце 60-х бурлил студенческими протестами. Я примкнул к леворадикальному движению Lotta Continua («Борьба продолжается»). Из частного лицея меня вскоре выгнали, я пошёл в государственный лицей имени Алессандро Вольты. Там левыми были все. Поэтому я пересмотрел свои политические взгляды и стал радикальным правым, вступил в нацистское движение Giovane Italia («Молодая Италия») и опять начал выходить на улицы, чтобы давать отпор своим бывшим товарищам по «Борьбе». Дело дошло до серьёзных уличных потасовок, у меня были проблемы с полицией. Из лицея меня снова выгнали. Отец сказал: «Ну все, хватит, поедешь в деревню». Вот так я оказался в Эрбуско. Мне было 15. Вокруг полная глушь, в лицее Изео скука смертная, и вместо того чтобы изучать бухучет, я занялся освоением мотоцикла.

Изматывающие 8–9-часовые мотокроссы по пересечённой местности, по холмам и горам стали моим любимым занятием. Я тут всё объездил вдоль и поперёк. Кстати, уже гораздо позднее, когда мы искали участок для пино неро, я вспомнил, что на одном из холмов посреди леса видел лозы. Так появился Бельведере Изео, наш лучший виноградник пино неро. Мы купили эти земли в 1988-м, виноградник к тому времени уже был поглощен лесом, пришлось участок расчистить и ждать долгие десять лет, пока лоза войдёт в силу, а потом ещё почти столько же — пока Dosage Zéro Noir отлежится на осадке. Результат превзошёл все ожидания.

Край был очень беден. Когда родители купили здесь дом в 1964 году, это была страшная глушь. «Ca’ del bosc» означает «домик в лесу». Осмотрев его, отец остался недоволен, но маме понравились горы. Здесь не было даже колодца, люди пили дождевую воду. Огород, корова, куры, свинья, фруктовые деревья, несколько виноградных кустов для домашнего вина — вот что представляло собой хозяйство обычной семьи в 70-е. Работы не было. На заработки ездили в Милан в битком забитых автобусах. Выезжали засветло, возвращались поздно вечером.

Так случилось, что какой-то чиновник из администрации региона Ломбардия заехал к нам на ферму и предложил присоединиться к «учебному туру» по Франции. Главная цель состояла в том, чтобы посмотреть, как французы делают вино: два дня в Бургундии, три дня в Шампани, два дня в Париже. Последний пункт заинтересовал меня чрезвычайно. Мне, 15-летнему подростку, вдруг выпал шанс попасть в Париж. Да я и мечтать о таком не мог. Я позвонил маме в Милан и соврал, что хочу стать виноделом. Наплёл небылиц. Она убедила папу, что это серьёзно.

И вот я сел в этот автобус, забитый почтенными господами лет 50–60, владельцами винодельческих хозяйств из Вальтеллины, Гарды, Комо. Выезд в шесть утра, около полудня остановка в какой-то деревне. Помню своё удивление: полдень, а они уже вино собрались хлестать. Это был цирк. Всё, что нам показывали, вызывало у итальянцев саркастическую усмешку. На винограднике женщины прививали черенки к старым корням. «Ха-ха, ты погляди, каменный век, мы умнее, мы берём саженцы в питомнике». Ряды тесные, как расчёска, расстояние между рядами мизерное. «Ха-ха, мы умнее, ряды надо расширить, обрабатывать трактором, тысяча лоз на гектар — вот идеал». Увидели коня с плугом — зашлись от смеха. «Дед мой лучше пахал». Идём в погреб, там слои плесени на каменных сводах. «Какая гадость, у нас всё цементом залито, плиткой выложено». Спускаемся вниз к бочкам. «Маленькие бочки? Курам на смех, так вино при царе Горохе делали, мы-то умнее, у нас цементные чаны в два роста». Начинаем дегустировать. «Это что за сорт? Пино нуар? И это тоже пино нуар? И это? А почему вкус разный? Виноградники разные? Святые угодники, какая чушь, если всё смешать, вкуснее будет». В конце нам дают шардоне. «Вот идиоты, не знают, что белыми начинать надо». Для меня всё это было китайской грамотой, но общий смысл я уловил. Хозяйство называлось Domaine de la Romanée Conti.
Maurizio Zanella by Giuseppe La Spada_founder and chairman (2).jpg
Все уже в автобусе, а я ищу лавку. Я как тот японец в Венеции, которому непременно нужно привезти домой стеклянный шар с гондолой. Мне дают роскошную упаковку в виде старинной книги в кожаном переплёте, в ней три бутылки, не самые дорогие: Échezeaux, Richebourg, Romanée-Saint-Vivant. «Беру. Сколько?» — Точную сумму не помню, скажем, 1050 франков. А у меня на всю неделю карманных денег было 1000 франков. Бегу в автобус, занимаю у соседа 50 франков, возвращаюсь счастливый с красивой коробкой и тремя бутылками. «Сколько с тебя содрали?» — спрашивает сосед. — «1050». Что тут началось, он кричит водителю: «Разворачивай, пацана ограбили». Еле угомонил их. Тут аукцион начался. Один кричит: «Я тебе за эти деньги дам 250 бутылок своего вина». — «А я своего 300 бутылок!» — «А я 350!» — «А я 400!».

Я был потрясён. Полный автобус кретинов. Если тут за 1050 франков продают три бутылки, а в Италии четыреста, кто прав? 15-летнему шалопаю, который никогда ни в чем не нуждался, не знал, что такое традиция и культура, было очевидно, что надо что-то менять. Я решил вернуться и делать такое же вино, как эти «глупые» французы.

Главная моя удача в том, что я оказался в нужное время в нужном месте. Я начал одновременно
с Гайей, Феллугой, Скьоппетто, совершенно о том не подозревая. Это судьба. Начни я раньше, я бы прогорел. Начни позже — плёлся бы в хвосте.

Месяц назад окончательно оформился союз 18 коммун Франчакорты: «Terre della Franciacorta». Я шёл к этому с первого дня, как стал президентом консорциума. Я проводил беседы с каждым из 18 мэров, убеждая в необходимости общего плана развития. Franciacorta DOCG — это всего
лишь союз 110 виноделов. Terre della Franciacorta — это политическое объединение. Раньше каж-
дая коммуна принимала решение о строительстве заводов, домов, торговых центров, теперь
всё проходит через союз. С таким инструментом мы сможем защититься от урбанизации.

Мы не просто сохраним виноградники, мы сделаем Франчакорту жемчужиной мировой культуры. Здесь будут курорты, пятизвёздочные гостиницы, мишленовские рестораны, агритуризмо, бэд-энд-брекфасты, поля для гольфа. Будут мясные, сырные, хлебные лавки, портные, обувщики, гончары, кузнецы. Италия катастрофически теряет ремесла, а это важный атрибут качества жизни. Это национальное богатство. И во Франчакорте они будут процветать.

Сегодня около 1000 га, а это треть виноградников Франчакорты, моложе десяти лет. Прибавьте 35 и получите регион, где доминируют старые лозы. Когда большая часть виноградников
достигнет 50–60 лет, Франчакорта 2010-х покажется нам допотопной эпохой. О, какие нас ждут вершины!

Рыбалка моя страсть. Редко рыбачу последнее время, но уж если соберусь, то иду на большую рыбу. На тунца. 10–12 метров, 70 кг. Я всегда рыбачу один. Мне интересен поединок. С момента, когда тунец берёт наживку, проходит 7–8 часов тяжелейшей борьбы. Первые 2–3 часа самые изматывающие. Тунец ещё полон сил и сражается с остервенением.

С тунцом проще иметь дело, чем с чиновниками. Он честен. Он держит слово. Сказал «не полезу в лодку» и стоит на своём. Чиновник говорит тебе «да». Ты думаешь, что обо всём договорился, глядь, а лодка пуста.

Моника Ларнер оценила в 95 баллов кюве Annamaria Clementi 2006. Разве это успех? Gambero Rosso пишет, что Ca’ del Bosco — винодельческое хозяйство N°2 в Италии после Gaja. Это успех? Нет. Успех — это когда в октябре у меня на складах уже нет ни одной бутылки. Успех — это когда потребитель жаждет твоего вина и не считает деньги.

Ужасная память на цифры, даты. Я не с ходу отвечаю на вопрос, когда родился. Дни рож-
дения детей не помню. Телефоны не помню. Своё расписание не помню. Знаю, что в понедельник
улетать, а куда не помню. Полный хаос. Зато очень острая память на события. Могу в мельчайших подробностях вспомнить любой важный момент жизни.

Без моей мамы Анны-Марии Клементи ничего бы этого не случилось. Кто уговорил бы отца дать мне деньги на строительство винодельни, высадку виноградников? Она всегда защищала меня от гнева родителя. Поддерживала вздорные фантазии, покрывала плутовство. У меня роились безумные идеи, а отец подбивал счета. Если бы не она, не было бы ни «Ворот солнца», ни носорога, ни фотопроекта, в котором поучаствовало 11 фотографов с мировым именем. Как бы я объяснил отцу, что мне чудом удалось уговорить Хельмута Ньютона приехать и что мне нужно 80 миллионов лир на голых женщин, парикмахеров, костюмеров и визажистов. Недавно я продал одну из его фотографий за 200 000 евро на Christie’s. Если бы не мама, у Ca’ del Bosco не было бы того полёта. Мы были бы скромной винодельней, может, более прибыльной, но без прорывов, устанавливающих новые правила игры.

Я всегда и всем неудовлетворен. Лужайку можно сделать ровнее, этикетку интереснее, пробку надёжнее. То, что я сейчас вам говорю, можно было бы зажигательней говорить.

Я не перфекционист, я фантазёр. Знаете, что самое прекрасное? Люди, которые долго со мной работают, лет по 15–20, становятся хуже, чем я. Я сам не выдерживаю, говорю «хватит, лучшее — враг хорошего». Стефано, Данте, Мари Роза. Я их заразил этим вирусом. Класс!

Вы видели этот громадный чан на триста тысяч литров? Вот там и будет новая инсталляция. Один китайский художник придумал. Это гениально. Сверху вниз будет стекать поток мелких брызг из алюминиевых сфер — как если бы вино прорвало плотину или разорвалась бочка.

Я пью только бургундское. В белых люблю Ramonet, Coche-Dury и Comtes Lafon, в красных — Armand Rousseau и Denis Mortet. Любил бы и DRC, но много не могу себе позволить, поэтому покупаю только одно вино у них. Я фанат La Tâche, каждый год беру по 6 магнумов и 12 бутылок.

Мне нужна правда в бокале. Чем меньше технологий, тем лучше. Вино не должно быть совершенным, нет, меня влекут изъяны.

- автор SWN -



                          

- ВЫШЛО ИЗ ПЕЧАТИ -

cover.jpg

- ВИНО НЕДЕЛИ -

Barolo, Aldo Conterno, 2005

ПОДРОБНЕЕ

НОВОСТИ