Хозяйство

Дворцовый переворот

Дворцовый переворот

    записал: Илья Кирилин

Новость о том, что Снежана Георгиева стала совладелицей крымского винодельческого хозяйства «Золотая Балка», в уходящем году горячо обсуждалась среди винной и светской общественности. Наконец SWN удалось лично встретиться и задать все волнующие вопросы.

Снежана Георгиева — бизнес-леди, ресторатор, совладелица «Золотой Балки», любимица Tatler и частый гость светских раутов. Рассказать о вас в двух словах непросто. Кто же такая Снежана Георгиева на самом деле?
Так как я даю интервью для журнала Simple Wine News, то нужно хорошо подумать над ответом (с­меётся). На самом деле в п­риоритете всегда была, есть и будет моя семья и дети. Но поскольку Крым, Балаклава и «Золотая Балка» прочно переплетены с моей семьёй, то это облегчает ответ на вопрос.

Как ваша семья оказалась в Крыму?
Мой отчим был военный моряк, и когда мне было лет 14, его перевели в Балаклавскую бухту, где кроме воинской части подводных лодок была и часть пограничных кораблей. С детства я избалована морями и океанами, и в Крыму сразу почувствовала себя как дома.

С чего началась ваша жизнь в Москве?
Я поступила в университет, полгода проучилась на юридическом, поняла, что мне это абсолютно неинтересно, перевелась на социальную психологию. Вскоре началась семейная жизнь, дети, новый быт. Но когда всё стабилизировалось, необходимость в ежечасном пребывании дома сократилась, пришло время найти новое дело. Мы хорошо дружили с Ованесом Погосяном. Он как человек азартный поверил в меня, и мы вместе сделали несколько барных проектов совершенно нового для Москвы формата: «Белка», Château de Fantomas, «Брюс Ли». Мне кажется, они дали хороший импульс развитию барной культуры в России.

Почему именно бары, а не ресторан haute cuisine или бутик дизайнерской одежды?
Мы хотели создать в Москве культуру, которой не хватало. В Нью-Йорке или Лондоне любой человек, вне зависимости от статуса и чека, может прийти в бар и провести много часов у стойки, болтая обо всём на свете от новых фильмов до семейных перипетий. В Москве у человека у стойки был имидж лузера и одиночки, а за столами с резервом сидели крутые. Мы постарались это изменить. Первой задачей было создать высокую касту барменов, которые не просто смешивают по технической карте ингредиенты коктейля, но задают тон и атмосферу. Нет, у меня не было сверхзадачи отучить от столов, всё просто: моя территория — мои правила. В то время «Красный Октябрь» был средоточием всего модного, и публика с радостью приняла нас. Но в Château de Fantomas сломать культуру ночной жизни Москвы, привыкшей к стандарту «выпил, потанцевал, снова выпил» было крайне сложно, аудитория оказалась куда более консервативной.

В своё время «Фантомас» стал одной из легенд ночной жизни, куда попасть могли единицы, но зато знали о нём все, в том числе и благодаря провокационным шоу. Откуда пошла концепция закрытого клуба?
Мы вдохновились постановкой Sleep No More британской труппы Punchdrunk, родоначальников «интерактивного» театрального жанра, и клубом The Box. Мы старались объединить лучшее из этих двух концепций и адаптировать под московскую публику. В пятницу это были не только музыка и танцы, но и хорошо поставленное театрализованное шоу, часто с налётом эротики и провокации — это тоже часть культурной жизни современного светского общества. Нам хотелось, чтобы люди, которые встретились в пятницу, проводили вместе и остальные дни. Мы устраивали разные лекции, чтения поэзии, экспериментальные постановки молодых режиссёров. Закрытый клуб для того и нужен, чтобы интересно проводить будни без всякого алкоголя.

Foto-12.jpg

С тех пор как «Фантомас» перешёл в иной формат работы, ночная жизнь Москвы сильно изменилась. Что случилось?
Мы больше не занимаемся к­реативом «Фантомаса», этот этап пройден, и пока не хочется к нему возвращаться. Я больше ночной ж­изнью не живу, её, на мой взгляд, в Москве больше нет. Формат изжил себя, жив только «Симачёв», нисколько не поменявшись с момента открытия. Ничего уникального и нового не появ­ляется, люди перешли на формат домашних встреч и закрытых вечеринок. Я осознанно не тусуюсь. Возможно, ночная жизнь бурлит просто не во мне и не со мной.

Почему ночная жизнь вымерла? С кризисом кончились деньги?
Начнём с того, что деньги были шальные. Специфика нашей страны — доводить всё до абсурда. В последние годы можно было носить всё, но только не Dolce&Gabanna, потому что этот прекрасный бренд заносили до такой степени, что он стал синонимом пошлости. Та же участь постигла ночную жизнь — Soho начинался как прекрасный клуб, но публика и промоутеры довели всё до абсурда.

Как дипломированный психолог можете сказать, что сейчас мы доводим до абсурда?
Сейчас внимание очень рассеянное, нет концентрации на чём-то конкретном, чтобы направить в него все силы и энергию.

А нельзя ли сказать, что мода на русские вина, начавшаяся несколько лет назад, дошла до определённого пика на фоне общего патриотизма? Сейчас заметно поутихли страсти, когда все поняли, что в виноделии импортозамещения за пару лет не сделаешь, это очень кропотливый трудоёмкий процесс.
Может, в узких профессиональных кругах и случился подобный бум, но это явно отдельные личности, с подобным фанатизмом они готовы защищать что угодно. Мы пока только в начале пути, чтобы доказать своё право на существование, мы даже 50% населения ещё не завербовали.

Foto-13.jpg

Может, это потому что подавляющее большинство населения страны не пьёт вино?
Люди в России не пьют вино, но очень любят игристые, поэтому у нас больше шансов завоевать публику, чем у производителей и­сключительно тихих вин.

В нулевые покупали винодельни в Тоскане, Провансе — в идеалис­тических местах, где просто приятно находиться, а вино является скорее дополнением, инвестицией для души. Про «Золотую Балку» сложно такое сказать, потому что а) это огромное предприятие, б) требует солидных инвестиций в производство, в) Крым — сложная с точки зрения санкций история, мало кто был готов туда пойти. Как вы решились?
У нас не было раздумий. Когда мы с мужем Артёмом и нашим п­артнёром приехали в Балаклаву, то сразу стало понятно, что «Балку» нужно спасать. Это очень красивое и редкое место, строить здесь жилые дома или торговые центры было бы быстрым и прибыльным ходом, но настоящим кощунством. Я тогда плохо представляла себе, что такое полторы тысячи гектаров виноградников и огромное производство. «Золотая Балка» — градообразующее для Балаклавы предприятие, поэтому у нас задача не просто сохранить наследие, но и дать рабочие места и достойный уровень жизни.
О санкциях я не думала. Я приехала в Крым, потому что я здесь выросла и здесь до сих пор живет моя бабушка. Ей 84 года, у неё был и паспорт Советского Союза, и п­аспорт Украины, она пережила голодомор, немецкую оккупацию. Жизнь складывается не из герба на паспорте, в этом месте я оставила частичку души.

За полтора года многое произошло. Что вы можете назвать в числе главных достижений?
У хозяйства появился новый имидж, вышли премиальные линейки «Балаклава» и «Балаклава резерв», мы выпустили тихие вина. Всё это стало возможным только благодаря глобальному обновлению оборудования. С социальной точки зрения важными мероприятиями стали праздник молодого вина WineFest и музыкальный фестиваль «Золотая Балка». Мы провели отборочный тур по всему полуострову, где молодые музыканты сражались за право выступать на разогреве Полины Гагариной и группы «Ленинград». Всё это мы организовывали вместе с Михаилом Друяном. Ни я, ни он до этого не оперировали такими масштабами: собралось 15 000 человек под открытым небом — в Крыму такого давно не видели. Не менее сложной оказалась стройка комплекса шампанерии — успели всего за один сезон.

Как возникла идея построить шампанерию?
Мы вдохновлялись в Испании, где достижения современной архитектуры на четверть состоят из виноделен. Отсюда и такой нетипичный дизайн — всё вокруг советское и постсоветское, и вдруг перед вами замок из стекла и дерева. Мы изначально ориентировались не на конкуренцию на внутреннем рынке, наши ориентиры по уровню качества — кава и просекко.

По-вашему, люди понимают разницу между сделанным из неизвестно чего «шампанским» и российским игристым из собственного винограда?
Люди выбирают то, что им знакомо и кажется вкуснее. Проблема в том, что большинство ресторанов и магазинов не дают возможности выбора. Всегда есть «советское шампанское», которое берут не глядя. Новый продукт нужно дать попробовать, открыть бутылку и разливать по бокалам, иначе потребитель загнан в угол, где в лучшем случае просекко. Культуру надо растить, над российскими игристыми висит тень прошлого. Целый год мы потратили на то, чтобы заинтересовать людей, сейчас стратегия начинает работать: «если это вино наливают на премиях "Женщина года" журнала Glamour и "Самые стильные" журнала Hello, на премьере фильма "Герой" с Димой Биланом, благотворительном вечере Светланы Бондарчук в Барвихе и "Золотом Граммофоне" и др., может, и мне стоит попробовать?».

Foto-62.jpg

Стоит ли русских людей переучивать от полусладкого?
Не знаю. Переучивать — дело неблагодарное. Очень редко, но и мне, бывает, хочется полусладкого — последний раз в поездке в Крым выпила два бокала, и, не побоюсь этого слова, мне было вкусно. Если наш мускат хорошо охладить, он становится настоящим лакомством. Выбирайте между пино нуар, шардоне, мускатом, наше ключевое преимущество — вино только из своего винограда без добавления сахара!

Пришлось ли переучивать сотрудников предприятия?
Советская школа виноделия не так плоха, просто в какой-то момент перестала развиваться. Первым делом мы отправили команду на предприятия Франции и Италии. Для них открылся новый мир, они-то были уверены, что производят лучший продукт, и это у нас проблемы со вкусом. Они в определённом смысле староверы. Посудите сами, легко ли убедить человека, сорок лет проработавшего на предприятии, что он занимался как бы не совсем тем? Виноделие — профессия творческая, и из поездок они вернулись с горящими глазами и огромными планами, даже подружились с иностранными консультантами, хотя поначалу вообще не понимали, что они тут делают.

Наверняка, когда вы объясняли команде, какой продукт хотите получить на выходе, вы рассказывали о своём видении идеального игристого вина и, может быть, шампанского. Что это для вас?
Я очень люблю каву, мой муж Артём обожает франчакорту Ca’ del Bosco. Он «итальянец», я «испанка», средиземноморский дуэт на крымских землях. В игристых винах я ценю демократичность и доступность, шампанское — это другая категория. Во-первых, здесь большую роль играет статус, но всё же статусное потребление уходит в прошлое. В Париже я могу выпить бокал простого Laurent-Perrier, а в Москве в определённых местах это выглядит странно. Это не значит, что я люблю лёгкие и свежие шампанские, моё любимое — это самое мужское из всех шампанских Krug. На другой стороне моего вкуса — Louis Roederer, это очень женственный, тонкий и элегантный базовый брют.

Какие планы на следующий год?
Мы продолжаем работать над улучшением качества. «Балаклава» сегодня и полтора года назад — два совершенно разных продукта, и мы будем продолжать. В прошлом году мы заложили первую партию из 60 000 бутылок классическим методом! Тихие вина пока в стадии п­оиска собственной стилистики, хотя результаты неплохие. Фестивали станут ежегодными, причём праздник молодого вина — не исключительно наш, а общекрымский. Пока индустрия в регионе настолько мала, что мы не видим смысла конкурировать между собой — в нашем московском бутике, например, продаются практически все вина Крыма, мы открыты коллегам.

Сколько лет потребуется, чтобы реализовать намеченные долгосрочные планы?
Такие вопросы любит мой муж Артём, он любит обозначать задачу и идти к ней. А я по-другому смотрю на жизнь, я люблю получать удовольствие от процесса и смотреть на перемены, происходящие в «Золотой Балке», мне однозначно нравится.

Учитывая разницу в подходах, не возникает ли сложностей в совместном управлении?
Для меня главный залог и управления, и семейной жизни, а мы уже 15 лет вместе, — это диалог. Мы, конечно, спорим, иногда бои бывают ожесточенные, но важна не чья-то личная победа, а общее дело. У Артёма огромный опыт в бизнесе, у меня в создании имиджа и развития новых концепций, он персона абсолютно немедийная, тогда как я с радостью согласилась стать новым лицом компании. Мы отлично дополняем друг друга.

Позволю себе вопрос о детях. Вашей старшей дочери 12 лет, сыну шесть. Французы детям такого возраста уже давно разрешают попробовать вино, а что вы думаете о «винном воспитании»?
Моя старшая всегда просит понюхать бокал шампанского или красного вина, она живо интересуется содержимым, младшему тоже бывает интересно послушать. Но пробовать на вкус ещё рановато, мы живём в непростых климатических условиях, где ничто не предполагае­т лёгкости бытия. С другой стороны, им очень нравится экспериментировать на винодельне, давить виноград, разливать по банкам и делать свой купаж. Виноделие, как и любое другое производство, вызывает дикий интерес у детей. Когда в стране практически нет нормальных молодых агрономов и инженеров, надо детям показывать, какая это замечательная профессия. Как мама могу сказать, что если мой ребёнок решит стать виноделом, я буду за него спокойна, это замечательное дело, связанное с землёй, историей места и постоянным поиском недостижимого идеала. Самая чудесная профессия! 

От автора
О существовании «Золотой Балки» я впервые узнал в малоприметном винном магазинчике «Прасковея» на Малой Грузинской. В свете разговоров о роли балка в российском виноделии, особенно игристом, кроме едкой иронии подобное название ничего не вызвало. Последующие события развивались как снежный ком: «Балаклава» в портфеле Simple («Шок»), командировка в Крым ради посещения нового поставщика («Что я сделал не так?»), три дня на полуострове в окружении местных вин и специалитетов. Эта поездка стала открытием неизведанного мира. Удивительная природная красота, бескрайние виноградники, живущие по своим собственным законам, люди, говорящие на ином языке виноделия. Эта местность буквально застыла между двух миров и двух эпох, но при этом стремится совершить уверенный рывок под руководством новых энергичных владельцев. Современные прессы, огромные чаны, линия розлива, система контроля качества и даже «дрожжевой цех», доставшийся с советских времён, — всё это внушает веру в будущее. Есть основания полагать, что оно наступило уже сейчас — розовый пино нуар «Балаклава» некоторые обладатели диплома WSET уже «путают» вслепую с шампанским. Что ж, поживём-увидим!

Foto-36.jpg

- автор SWN -



                          

- ВЫШЛО ИЗ ПЕЧАТИ -

cover.jpg

- ВИНО НЕДЕЛИ -

Barolo, Aldo Conterno, 2005

ПОДРОБНЕЕ

НОВОСТИ