Винодел

Как закалялось бароло

Как закалялось бароло
Вина пьемонтского Дома Bruno Giacosa осенью появились в коллекции компании Simple. Специально для SWN на легендарной винодельне побывал Биссо Атанасов, живущий в Кастильоне-Фалетто. Бруна Меня сразу предупредили, что прикоснуться к живой иконе виноделия, человеку, скупому на слова, но богатому делами, мне не удастся. Говорить я собирался с его дочерью, о которой не знал почти ничего, и шел на интервью со смешанными чувствами. Дочь великого Бруно Джакозы встретила меня сдержанно, без улыбки (о причинах я узнаю чуть позже), потому я решил для начала разобраться в линейках вин. Бруна быстро разложила всё по полочкам. Есть два предприятия: Bruno Giacosa, которое де-факто функционирует как негоциант, покупая виноград у частников, винифицируя, выдерживая и продавая вино под своей этикеткой. В негоциантской линейке — белое и игристое вина, крю барбареско Santo Stefano, неббиоло д’Альба Valmaggiore. Это примерно 70% из 300 000 бутылок, выпускаемых Домом. Второе предприятие — Azienda Agricola Falletto — делает вина только с собственных виноградников: с 13 га крю Фаллетто в Серралунге, 5 га крю Азили в Барбареско и 4 га в Ла Морре. И всё было хорошо, пока я не стал выяснять, что случилось с крю Rabaja. — Рабайя, ах, Рабайя! — чуть не всплакнула Бруна. — Это наша боль... До 2005-го у нас было два крю в Барбареско, и хотя их разделяла только дорога, но вина из них были совершенно разными. Азили — квинтэссенция тонкости и элегантности, можно сказать женственности среди великих вин Пьемонта, а Рабайя — такое статное, плотное, настырное, я бы даже сказала местами баролирующее барбареско. Многие наши клиенты его так любили… — Так что случилось? Вы продали участок? — О, нет. С 2005-го началось зонирование Барбареско, когда Консорциум определял границы крю и субзон, и все они по закону стали MGA (MGA — menzione geografica aggiuntiva — дополнительное географическое указание). Границу Азили провели так, что наш участок Рабайи попал в Азили. Теперь весь наш виноградник Барбареско относится к MGA Asili, и мы не имеем права писать Rabaja на этикетке. Теперь у нас два барбареско и оба Азили: Sori с красной этикеткой, с сердца виноградника, которое выпускается только в великие годы, и обычное Asili с белой этикеткой. Но душа болит за Рабайю. Оно было таким хорошим и таким разным в то же время. Если вы услышите, что кто-то продаёт участок на Рабайе, вы мне скажите, я куплю. — Обязательно! Дальше спрашиваю про Фаллетто, Бруна млеет, рассказывая, как её отец купил сначала 1,5 га в 1970-е, увидел, что там рождается неббиоло особенного качества, и, когда финансы позволили, выкупил всё крю — 13 га. — В детстве отец ездил по виноградникам на велосипеде и любил пробовать белый виноград. Тут в основном росли кортезе и фаворита, арнейс встречался редко, но папе он нравился больше всего — своей индивидуальностью, ароматами экзотических фруктов, шалфея, лимона. Став виноделом, отец стал винифицировать арнейс отдельно, а теперь это главный белый сорт Ланге. — А спуманте почему он не из него решил делать? — Папа хотел игристое из шампанского сорта и притом более тельное — из пино нуар. Поиски привели его в Ольтрепo — наверное, лучший регион для пино в Италии. — И самый большой, к слову, — более 3000 га. — Но итальянское спуманте — это трудный бизнес. Ведь обыватель в мире из игристых знает только шампанское и просекко. Конкурировать сложно, потому мы делаем всего 30 000 бутылок. Но наше спуманте очень гастрономичное, в Америке его очень любят. — На сайте у вас написано, что Дом придерживается консервативного виноделия. Что бы это значило? — Прямо так и написано? Гм, я бы так не сказала. Мы идем в ногу со временем, используем температурный контроль ферментации, комбинируем бетонные чаны и нержавейку, у нас есть ботти из французского дуба — всё это вещи скорее инновативные. Но мы консерваторы по отношению к территории, к чистоте вин, к единовластию неббиоло. У многих нынешних великих вин нет индивидуальности. Мы верим в ту индивидуальность, которую может дать крю. Pianpolvere, Rionda какие вина дают, а?! Кстати, если услышите, что кто-то там продаёт земли, скажите, я куплю. — Обязательно! Камушек в сад «друга Гайи» был незаметно кинут, ведь именно он недавно вышел из DОCG, начав подмешивать барберу в неббиоло, чтобы выпускать свои вина раньше отведённого законом о DOCG срока. Бизнес есть бизнес. 2006 и 2007 — Что же случилось с урожаем 2006? Бруна тяжело вздохнула, явно не первый раз отвечая на этот вопрос. Тогда много было пересудов, что в отсутствие хозяина, прикованного к больничной койке, его помощник Данте Скальоне напортачил на урожае, а потом и при выдержке. В то же время журналисты хвалили вина, пробованные из бочек… Данте в итоге покинул Дом. — Бизнес — это бизнес, но мы никогда не должны забывать о людях. Отец работал не покладая рук с 15 до 77 лет, и 8 января 2006 года его разбил сердечный удар. Он 6 месяцев пролежал в больнице, у него не было сил вести урожай. В 2008-м, когда мы должны были решать, что делать с винами 2006-го, я была в Америке, он мне позвонил и спросил: «Ты не сильно расстроишься, если мы не будем бутилировать 06-й?». Я сразу поняла, чего он хочет. Он хотел стереть из памяти воспоминания об этом чёрном годе, он не хотел его видеть даже на этикетках. Потому мы всё вино продали негоциантам наливом. — А 2007-й критики называют «американским» годом, мол, он весь такой мягкий, танины шелковистые и сладкие, и вина готовы к употреблению — как американцы любят. Каким он был у вас? — Я бы не сказала, что он «американский». Он очень элегантный. Неделю назад я пробовала в одном ресторане наше Asili 2007 — прекрасное вино, которое дарит эмоции. При чём тут американцы? А Rocche del Falletto Riserva 2007, которое выйдет на рынок в следующем году, какая это прелесть! Это и ягодность, и элегантность, и сила в одном бокале. — А как нынешний год? — Ещё две недели назад мы в него не очень верили: заморозки зимой, холодная весна, мокрый май. Но сейчас погода наладилась, днём тепло, ночью прохладно, уродилось мало винограда, кисти в идеальном состоянии. Если не будет града или ещё какой беды, то это будет отличный урожай. Папа и дочь — Как у вас складывались отношения с отцом, как давно вы вместе работаете? — Официально уже 20 лет мы работаем вместе, а так — сколько себя помню. У меня нет винного образования, я училась на экономиста в Турине. А потом постепенно интегрировалась в работу Дома. В жизни очень важно не просто делать свою работу, а ещё и чувствовать её. — А в детстве папа привлекал вас к работе на винодельне? — О, не напоминайте. Когда мне было 8 лет, у меня было три месяца каникул. На 15 дней папа милостиво отпустил меня на море. Все остальные каникулы я провела у линии розлива: брала бутылки с вином и ставила их в коробки… — Не очень девочковая работа, скажем прямо. — Да, никаких послаблений. Папа, как любой мужчина, ждал мальчика, которого хотел назвать своим именем. Когда ему сказали, что родилась дочь, он ответил: «Так это не Бруно? Ну, хорошо, будет Бруной!». И делал из меня мальчика. Когда детский врач сказал ему, что он меня слишком нагружает, то он разозлился на него и выгнал. По осени я неслась по кантине вместе со всеми во время урожая. Я боялась поднять глаза! Папа, знаете, такой негромор (Бруна таки любит говорить неологизмами)… Хотя к сестре моей младшей он относится гораздо мягче. Папа к тому же достаточно эгоцентричный: всё делает только он, всё решает он. Если сказать что поперёк, то в тебя могла полететь книга или что-нибудь потяжелее. — И вы не сломались? — Нет, наоборот. С годами у нас развились даже дружеские чувства, и это очень важно и хорошо, когда родители не только родители, но ещё и друзья. У нас глубокое взаимное уважение. Если что, папа всегда говорит «Вот Бруна, она всё сделает». Вот я и делаю. Весь экспорт на мне: Штаты, Евросоюз, теперь всё активнее и вся Азия. — Кстати, о Штатах. Вы там недавно поменяли импортёра, что опять вызвало много пересудов. — Да, мы 17 лет работали с WineBow, потом они стали разрастаться, об имидже Джакозы в США перестали заботиться. Я три года ждала, вдруг что исправится, а потом нашла нового импортера в Напе. Они, кстати, завозят Доннафугату, Фрескобальди, Мази, Капрая и др. Россия — А что же с Россией? У нас вы тоже поменяли импортёра. — С Россией мне пока как-то не везло. Когда-то я работала тоже с Simple, но через посредника, второй импортёр был также непрямым. Цифры продаж меня не радовали. Теперь, когда наконец мы знаем своего импортёра в лицо, надеюсь всё станет получше. — В России вы уже были? — Нет, побаиваюсь ехать. — А что такое? Белых медведей на улицах боитесь? — Отнюдь. Я, к примеру, люблю бывать в Милане, и как любой женщине, мне нравится шопинг. Улицу Монтенаполеоне знаете, да? Так вот, с начала кризиса у всех этих бутиков, которые в последнее время рассчитывали почти что исключительно на русских клиентов, весь бизнес летит в пропасть. — Так это ещё не повод бояться русских. — Да, но кроме Милана я ещё люблю, точнее любила, отдыхать в Форте-дей-Марми. Теперь это уже филиал Москвы. Однажды мы сидели с подругой в баре, она отлучилась позвонить по телефону, и на её место тут же присел пацан лет 14 от роду, явно русский, очень крупный. Мы ему на всех языках объясняли, что место занято, в итоге он схватил мою подругу за горло и их разнимали охрана папы юнца и охрана бара… — Мда, не лучшие представители нации вам попадались… Надеюсь, ваш будущий визит в Москву, которого очень ждут ценители вин вашего Дома, всё расставит на свои места. — Что-то мы с вами заболтались, — засуетилась Бруна. — Может, вы сходите на винодельню посмотрите? Там вас уже ждёт Франческо, он всё покажет и расскажет. На этом с Бруной мы расстались. Надеюсь, в Москву она всё-таки приедет.
История Дома Конец XIX века — дедушка Бруно Джакозы Карло одним из первых начинает бутилировать вина из покупного винограда. 1929 — год рождения Бруно Джакозы, год смерти его дедушки и год большого мирового кризиса, вынудившего его отца Марио бросить бутилирование и продавать вино наливом другим негоциантам. 1945 — Бруно начинает работать на винодельне и ездить с отцом по Ланге в поисках лучших виноградников и винограда. 1960 — зарегистрировано предприятие Bruno Giacosa. Первый миллезим, который выходит под этой маркой — 1957-ой. 1961 — на этикетке барбареско этого миллезима впервые появляется надпись Riserva Speciale. 1967 — первый миллезим двух крю Джакозы: Barbaresco Asili и Barolo Collina Rionda. 1968 — первый миллезим крю Barbaresco Santo Stefano. 1980 — покупка 13 га крю Фаллетто в Серралунге. 1983 — начало производства игристого вина из пино нуар из региона Ольтрепo. 1992 — начало работы Бруны Джакоза на предприятии плечом к плечу с отцом. 1996 — покупка 5 га крю Азили в Барбареско. 1998 — покупка виноградника в Ла Морре (Бароло). 2006 — один из самых тяжёлых годов в истории Дома, когда удар не позволяет Бруно Джакозе принимать деятельное участие в жизни Дома. Вина этого года не были розлиты, а проданы наливом другим негоциантам. 2007 — миллезим Barolo Rocche del Falletto, который получил у Дж. Саклинга 100 баллов и который выйдет в продажу в январе 2013 г. 2012 — Бруно Джакоза получает степень Laurea Honoris Causa (Почётный доктор наук) от Университета гастрономических наук Полленцо.
Франческо Винный мир мал. Ранее в этом году я был на выставке Summa, альтернативном салоне, который проводит во время VinItaly Алоис Лагедер. У стенда с винами Джакозы увидел знакомую физиономию (имя, признаться, вспомнил не сразу). — Привет! А что ты тут делаешь?! — недоумённо спросил я. — Как что, работаю. Это был Франческо Версио, итальянец, с которым мы вместе учились в 2010 году в магистратуре по виноделию Туринского университета в Асти. И даже вместе сдавали последний экзамен у профессора Донато Ланати. После этого наши пути разошлись. Я тогда не стал уточнять, подумал, что Франческо взяли к Giacosa в коммерческую службу. Франческо Версио, новый энолог Bruno Giacosa с 2011 года После разговора с Бруной я отправился на винодельню, где меня уже ждал Франческо. Мы поздоровались, и он повёл меня в первый отсек. — Здесь у нас приём винограда. При работе с пьемонтскими сортами, особенно с неббиоло, которое славится своим нестабильным цветом, очень важно соблюдать… Господи, что ж я тебе-то это рассказываю? Мы целый год это в Университете слушали. — А ты говори, не стесняйся. Может, я освежить в памяти хочу? Франческо рассказал о производстве, что дольчетто они мацерируют 4—7 дней, что барберу держат на мезге от 8 до 20 дней и работают с шапкой только при помощи коротких ремонтажей, никакого пижажа, никакого делестажа. Что пресс-вино хранят отдельно и, как правило, продают негоциантам. Что бочек у них нет, а только ботти по 55 и 110 гл, большие только для выдержки барберы д’Асти и вин с Фаллетто. Что дуб только французский, а не славонский, как традиционно делаются ботти в Пьемонте, только из Алье, что ботти без обжига, а клёпки изогнуты на пару. Что это даёт хорошие танины, правда, слабее стабилизирует цвет, чем традиционный обжиг, и что большой объем обеспечивает минимальный контакт вина с дубом. — Подожди, — говорю. — А мне сказали, что меня винодел поведёт по кантине. Где он? — Кто? Данте? — Нет, не Данте, он же у вас теперь только консультант. Мне Бруна сказала, что на винодельне теперь командует … — листаю блокнот — Франче… Так это ты и есть?!?! — Да я, я, — улыбается он. Вина Джакозы выдерживаются только в больших ботти из французского дуба — Ой, прости, ничего, что я шею не помыл перед приездом к вам? Я даже не предполагал, что тебя взяли с корабля сразу на бал! Франческо сам родом из Нейве, одного из трёх городков, образующих аппелласьон Барбареско, где и располагается предприятие Бруно Джакозы. Во время учёбы он стажировался у Джакозы, а когда закончил магистратуру, старик опять расстался с энологом, который был после Данте, — Джорджо Лаваньей. Звёзды на небе счастливо сошлись для Франческо. 2011-й — его первый урожай. — И как работается? — интересуюсь. — Если б я сказал, что легко, то я б соврал. Данте очень помогает, я у него многому научился. — А дедушка? Держит всех в ежовых до сих пор? — Что ты, хватка стальная! Он приезжает, дегустирует с нами, даёт указания. Во время урожая его один раз отвезли в больницу, так он оттуда позвонил мне и спрашивает: «Такой-то из Трейзо привёз виноград? И как он, как?» Он до сих пор помнит всех крестьян, с которыми он работал, у кого где виноградник, кто когда должен собирать урожай и везти к нам. Одним словом, не расслабишься. Да, Франческо, вероятно не легко. А легко и не может быть, если Бруно Джакоза поверил в него и доверил ему самое ценное, что у него есть: свою судьбу, смысл всей своей жизни, своё великое имя. И я верю, что Франческо донесёт до следующего поколения виноделов то богатейшее профессиональное наследие, которое ему посчастливилось черпать прямо из лучшего «колодца». И что исконный пьемонтский стиль вин Джакозы сохранится и приобретёт новых почитателей по всему свету.

- автор SWN -



                          

- ВЫШЛО ИЗ ПЕЧАТИ -

cover.jpg

- ВИНО НЕДЕЛИ -

Barolo, Aldo Conterno, 2005

ПОДРОБНЕЕ

НОВОСТИ