Особое мнение

Шардонариум Василия Бархатова

Шардонариум Василия Бархатова
Фото: Ваня Берёзкин Самый молодой и самый обсуждаемый оперный режиссёр, на счету которого ряд премьер в Мариинском и Большом театрах, эксперименты на ТВ, в кино и драме, Василий Бархатов проводит кастинг шардоне.
    Я всегда удивляюсь людям, которые умеют описывать вкусы. К еде и вину у меня очень простой подход — тот же, за который меня ругали на режиссёрском факультете: либо «нравится», либо «не нравится». Сначала я говорил просто: «Белое». Потом в хорошем ресторане в Италии мне подали пино гриджо и я подумал: «Вот мой конёк!». Потом как-то случайно в Париже, на Трокадеро, в ресторане Le Coq мне принесли вино, которое поразило меня: оно было благородно никаким, удивительно приятно никаким. «Что это?» — «Это шабли». — «Здравствуй, шабли! Какое ты замечательное». И мне казалось, что это новая страница моих взаимоотношений с вином, что теперь я точно знаю, как называется то, что мне нравится. А потом выяснилось, что не всё то шабли, что шабли. Всё гениальное просто. Есть дорогие вещи, которые сами по себе аскетичны, и ты не можешь понять, почему они так прекрасны. Тот стиль шабли, который меня покорил, был из той же оперы. Красное вино я органически не переношу и употреблял его всего раза два, в гостях, когда хозяева ставили бутылку на стол и неудобно было отказаться. Иногда после премьеры с удовольствием пьешь вино с маэстро Гергиевым, а бывает так, что совершенно отчетливо хочется водки. У вина есть свой этикет, но я никогда не следовал ему, не потому что он мне не нравится, просто я не умею это делать органично. Мне кажется, что я буду выглядеть глупо — как мальчик, у которого ёще не растет щетина, а он вместе с папой стоит в ванной и бреется, чтобы чувствовать себя мужчиной. Я знаю, что я сделаю это не в свое удовольствие, не машинально, а как?то специально, и весь ресторан в этот момент обернётся и будет смотреть, как я кручу бокал. В вине заложена какая-то лёгкость, мера, неготовность коснуться дна этим вечером. «Ничего, — подумал Киса Воробьянинов, — выпью водочки, разойдусь». Вино для чего-то другого. Для меня белое вино — это бесконечная прогулка от кафешки к кафешке: здесь бокал, там бокал, праздное шатание по красивому европейскому городу. Это не является попыткой выйти из трезвого состояния, это перманентное ощущение пчёлки на нектаре. Вино — это аккуратное замедление течения времени, попытка почувствовать себя на отдыхе, самообман, ощущение мнимого благополучия. В Чехии я пью пиво, во Франции или Италии белое вино. И вот когда я здесь, в России беру в руки бокал вина, это значит, что я хочу себя обмануть и достичь легкого курортного расслабления. Я делаю вид, что мне ничем не нужно заниматься в ближайший месяц, хотя через восемь часов я должен быть на репетиции или на каком-то более «страшном» мероприятии. Резать арбуз линейкой и пить вино из пластиковых стаканчиков на детской площадке — в этом есть свой кайф, но довольно странно, если там появится бутылка Dom Perignon. Ещё более нелепо, когда люди выходят из ЗАГСа и дорогое шампанское, которое в данном случае уместно, пьют из жёлтых и красных пластиковых стаканчиков, купленных в магазине «Ашан». В театре или кино — да, из этого можно сделать красивую сцену, так, чтобы текло по Английской набережной.
    Первые мои приезды в Питер — зима, холод, набережная, коньяк в кармане — приезжал смотреть постановки в Мариинском театре. Вино — это про любовь. У каждого своё вино. Это как костюм, который шьётся под заказ. У меня есть родственник и близкий друг Миша Петренко, крутой бас, известный во всей Европе, — он обожает гевюрцтраминер. А мне достаточно капли на язык, чтобы потом запивать её водой весь день. Я лучше два ведра мёда съем, чем выпью бокал гевюрцтраминера. Есть такие вина: каждый раз, когда ты делаешь глоток, когда у тебя нос в бокале, такое ощущение, что большой, тучный человек с дорогими тяжелыми духами никак не прекратит тебя дружески обнимать. Я не люблю насыщенные, сложные вина, они ставят меня в тупик. Выпивание вина вдруг превращается в напряженную интеллектуальную и физическую деятельность. Бокал заставляет меня им заниматься всерьез, а я хотел просто расслабиться. Возникает неожиданный противник. Это надо любить. Сидят же шахматисты и днями разбирают какую-то сложную партию. Кто-то любит минималистичный дизайн, кто-то — золотые рамы, лепнину, резную мебель. И то и другое — устоявшиеся великие стили, но люди никогда между собой не договорятся. Про одних будут говорить Ikea, про других — цыганщина и китч. Удовольствие от вина — это что-то неуловимое. Большинством вещей в жизни ты занимаешься, пока не достигнешь успеха, пока не разберешься. С вином так же: пьешь бокал за бокалом, пока остается что-то такое, чего ты никак не можешь уловить.
Образец №1 «Довольно официальное вино, оно скорее обозначает получение удовольствия от выпивания вина, чем даёт его. Во время светского приёма после премьеры с одним этим бокалом я мог бы проходить весь вечер, но не взял бы второй. Это вино мне напоминает о том, где мы находимся и как подобает себя вести, держать спину, пить мелкими нечастыми глотками. Что-то вроде стоячего воротника». Образец №2 «Я не люблю, когда запах слишком агрессивен, он нарушает мое личное пространство. Весь мой организм, все мои рецепторы принимают это вино как стакан виски. Может быть, какой-нибудь скользкий брутал будет испытывать сладострастное удовольствие от этого вина, звучно через зубы втягивая воздух. Тут такое коряжистое дно, по-видимому, оно отчаянно выдерживалось в бочке. Такое ощущение, что ты очнулся в трюме после попойки, уткнувшись лицом в обшивку корабля». Образец №3 «Это ближе к моему идеалу, к тому, что я называю попыткой мнимого благополучия. Правда, для меня оно слишком явно. Аромат как бы красуется, требует внимания к своей персоне: „Привет, я очень крутое вино“. Если бы меньше было понтов, это вино было бы прямо-таки моим идеалом. При этом во вкусе оно лёгкое, беспечное, то что надо». Образец №4 «По аромату мне показалось, что это „то самое“ — я бы нюхал и нюхал. Но во вкусе оно оказалось более весомое, объёмное. В этом вине есть драматургия, этим оно мне нравится. В нём как будто есть фундамент, что-то, на чём оно выстроено. Аромат лёгкий, а делаешь глоток — и вот она правда жизни. Я продолжаю его пить после того, как поставил бокал на стол, оно длится во рту. Такое ощущение, что в этом вине заложено целое фамильное древо, очень давняя традиция. Его нельзя пить просто так, нужен ужин и тосты». Образец №5 «Вызов всему, что я пил до этого. Бывает, в театре или кино что-то выходит новое и ты думаешь: «Вау! это новое направление». А потом оказывается, что это просто довольно остроумная, никуда не ведущая шутка. Есть такие диковинки, которые ставят на полку просто так, ничего не имея в виду. Вино весёлое, игривое, какое-то слишком сладкое. Попадаешь в ночной клуб, паровоз идет без машиниста, всё гламурно, замечательно, весело, но ты стоишь секунду и уходишь. Всё здорово, но участвовать в этом не хочется. Хипстерское вино, псевдокультурное». Образец №6 «Я хочу увидеть человека, который обожает это вино. Мне кажется, это должен быть сверхчеловек, ярый ницшеанец или монах-затворник. Есть в этом вине что-то жертвенное и одновременно жестокое. Как будто шёл конкурс красоты и под номером шесть вышел Человек-Паук. Оно как из другого измерения. Это настолько для меня неприемлемо, что хочется больше и больше пробовать, хочется разобраться. Очень на Россию похоже: невозможно ничего понять, вся „История государства российского“ Н. М. Карамзина в одном бокале. Это язычество в чистом виде. Как будто бы в подвале, внутри находится капище, а на нём цветы, которые сильно пахнут, и вот ты стоишь на входе, и аромат цветов пробивается сквозь запах земли и старых досок».

- автор SWN -



                          

- ВЫШЛО ИЗ ПЕЧАТИ -

cover.jpg

- ВИНО НЕДЕЛИ -

Barolo, Aldo Conterno, 2005

ПОДРОБНЕЕ

НОВОСТИ