Особое мнение

Драматургия рислинга

Драматургия рислинга
Интервью: Василий Расков, Фото: Сергей Копытин, Дегустация прошла в баре Bontempi, Никитский б-р, 8
Мастер по систематизации театральной жизни России, идеолог «Золотой маски» и «Новой драмы», художественный руководитель театров «Практика» и «Политеатр» Эдуард Бояков совершает культурологические открытия, пробуя четыре базовых и четыре крюшных рислинга.
    Я родился и вырос в Дагестане. Такого бренда, как дагестанские вина, не существует, но там-то домашнее вино делается повсюду, это часть образа жизни. Виноград — это культ. Я вырос в доме, где росло минимум двадцать разных сортов винограда. Мой дед был крупным сельскохозяйственным специалистом, а дома занимался экспериментами. Он любил, например, привить к одной яблоне несколько сортов, и через какое-то время у нас появлялось дерево, у которого с одного боку были красные яблоки, с другого — жёлтые, с третьего — зелёные. Бабушка обожала цветы. Крыльцо и двор были оплетены виноградом. Получалась огромная беседка размером с этот зал, где мы сейчас сидим. Это была изабелла, её любили. А за домом росло огромное количество разных лоз. Меня в детстве поражало, что виноград может быть таким разным и таким невероятно вкусным. Рислинг я полюбил ещё с советских времён. После окончания школы я стал приезжать в Петербург, ходил в Эрмитаж, на концерты Мравинского. В питерских магазинах можно было найти токайские вина и ГДР-овкие рислинги. Я их выделял. Я очень люблю Германию, особенно юг. Мне кажется, это самая близкая нам европейская культура, в том числе кармически. XX век для Германии — век испытаний, страшных ошибок. 80% немцев проголосовало за Гитлера в результате честных демократических выборов. И это страна, которая дала миру Гёте, Шиллера, немецких романтиков, великую музыку. Всё это очень нервно, очень истерично, глубоко внутрь забито, очень несвободно. Я чувствую, это как какой-то очень симметричный нашему путь. Рислинг — удивительный виноград. С одной стороны, мы говорим о гудронном, нефтяном привкусе, хорошо понимая, особенно здесь, в России, что нефть — это кровь Земли. А с другой стороны, вот эти тонкие цветочные ароматы — это солнце. Рислинг соединяет самые базовые вещи. Мир, в котором мы живём сегодня, сформирован капитализмом и протестантской этикой. То, что мы дегустируем вина, говорим о них, делаем про это журналы, составляем винные карты в ресторанах — это, безусловно, феномен англо-саксонской культуры. Эта капиталистическая протестантская культура подмяла под себя и вино, и живопись Возрождения, и французских импрессионистов, и античность. Достаточно проехаться по Америке, чтобы эта гегемония стала очевидной. В какой-нибудь деревне в Коннектикуте можно наткнуться на Музей Ренуара. Я уже не говорю про «Метрополитен», где собрана самая богатая в мире коллекция греческого и итальянского искусства. Мы не пьём из итальянских бокалов — мы пьём из протестантских бокалов. Никакого цветного стекла, никакой Венеции — чистый функционализм. Как можно пить рислинг из каких-то завитушек? Даже итальянский дизайн, который мы так любим, это тоже часть протестантской культуры, это реакция на викторианскую избыточность, колониальный стиль. Средиземноморская винная культура — это другое, это религиозные практики, ритуалы, гуляния. Cвязь с этими очень глубокими ритуалами теперь потеряна. Вина пьют слишком много и как-то бездарно. Мы кое?что знаем о дионисийских мистериях. Люди пили вино не для того, чтобы получить расслабляющий антиурбанистический эффект. Вино не для избавления от стресса, оно для нахождения чего-то, для выхода в тонкие состояния.
    В Ведах с восторгом воспевается «сома» — вещество, которое потреблялось браминами. Сейчас большинство учёных сходится во мнении, что речь идёт о марихуане. В Европе эту роль выполняло вино. Пили ли вино во время элевзинских таинств? Скорее всего, да. Оно было ключом к мистическим состояниям, которые лежат в основе всей европейской культуры. Может быть, я сейчас скажу ересь, но единобожие, иудаизм, христианство, ислам — это результат винной культуры. Мне жалко, что наш уклад потерял это отношение к вину. На смену ему пришла мода на бренды, мода на моду, мода на вино и на рассуждения о нём. Нет ничего скучнее, чем вот эти светские разговоры о вине среди людей, которые стремятся себя позиционировать как средний класс или высший класс, это зависит от количества нулей на чеке. Мне вспоминается Гурджиев с его шутками. Он вообще любил похулиганить. В его мистической школе в Фонтенбло, которая, кстати, сильнее повлияла на искусство, чем Юнг и Фрейд, собирались все интеллектуальные сливки Европы. Гурджиев доставал бутылки, все в паутине, в пыли, произносил с ужасным акцентом название какого-нибудь гран крю, представлял это вино как что-то очень сокровенное и важное. Все начинали пробовать, закатывать глаза, поражаться, тонко описывать свои эмоции. Бутылка была, конечно же, бутафорской. Мне кажется, такие истории часто могут происходить с нашими любителями вин. Я редко пью вино, только по каким-то хорошим важным случаям. Не люблю вечеринок, где все ходят с бокалами и о чём-то говорят. В этом пространстве нет места для вина, там энергия муравейника настолько сильна, что надо пить крепкое. Вино может работать только внутри какой-то задачи, это не самостоятельная субстанция. Вино — это ситуация, компания, человек. Если ты случайно попадаешь в храм, в панике, после аварии, когда тебя всего трясёт, то лучшее, чего ты можешь ожидать, это умиротворение. А если ты готовился, постился, выдерживал себя в каких-то рамках и вот пришёл на службу, то и эффект будет другой. Ты не расслабляешься, ты что-то делаешь. К вину можно отнестись не как к части светского образа жизни, а как к важному опыту.
    БАЗОВЫЕ Образец №1 «Я бы вообще не принял это вино за рислинг. Оно какое-то более мягкое, нежное. Рислинг должен быть острее, кислее, прямее. А это вино слишком богатое, сложное, насыщенное». Образец №2 «Здесь уже какой-то близкий мне вкус. Вот такое вино я бы пил в жаркий день, меня бы оно освежало. Я получил бы кайф от глотка. Это вино прямое, у него нет горизонтали. Оно как длинная нота, как звук колокола. Он держит, он долгий, он живёт». Образец №3 «Это рислинг-рислинг. Такой искристый, пробирает по нёбу. Терпко-ярко-острый вкус. Я бы подавал его с едой, к какому-нибудь овощному рагу, может быть, даже острому, со специями. Есть у этого вина хороший очищающий эффект». Образец №4 «Очень похож на предыдущий образец, они как братья. В нём как будто бы сохраняется лёгкая игристость, что-то такое острое прокатывается в носоглотку. Он чуть более цветочный, развлекательный». ГРАН КРЮ Образец №5 «Здорово! Очень ровное, глубокое вино — классическое. Простота в высоком смысле слова. Представьте себе оперу, которая по природе своей перегружена, избыточна, и вот в этой пышной среде рождается ария, самая чистая, самая простая, — ария Амины из беллиниевской „Сомнамбулы“. И благодаря этой арии вся роскошь обретает смысл». Образец №6 «Яркий, насыщенный, сладковатый аромат. На грани парфюмерных экспериментов. Это сложная оркестровка». Образец №7 «Самое охлаждающее и самое солнечное вино. В нём много света. Оно как танец, но не горячий, не возбуждающий, а скорее классический». Образец №8 «Самое гудронное, зрелое. Это такая Франция времён Людовика XIV — сочетание невероятной утончённости и какой-то почти варварской грубости. Если сравнивать с театром, то это театр Мольера, где король сидит не в царской ложе, а прямо на сцене, сбоку, вместе с актёрами».
    Мы с вами сейчас занимаемся практикой. У нас фиксированное время, мы пробуем, мы думаем, мы говорим о вине. Я сконцентрирован на вине, хотя это не моя профессия, у меня сейчас встреча с Ваней Вырыпаевым, вечером спектакль с Александром Филиппенко, завтра с Мартыновым, потом с Дапкунайте, с Пашей Артемьевым, с Полозковой, и пошло-поехало. Но здесь и сейчас мы занимаемся вином. И в такой ситуации вино становится духовным опытом. Духовный опыт — это ведь не в ашраме сидеть. Это просто пройти по городу и посмотреть на всё свежим взглядом — сколько здесь мыслей, чувств вбито в камни, в архитектуру, а мы проходим мимо, даже голову не поднимаем. Такого внимательного отношения к вещам дико не хватает в нашей жизни. Для меня совершенно точно важнее запах, чем вкус. Ты можешь испытывать наслаждение, когда смотришь на что-то, когда пробуешь на вкус, трогаешь рукой, но запах — это самая тонкая субстанция и, следовательно, самая решающая. Это имеет отношение ко всему: и к еде, и к вину, и к женщинам.

- автор SWN -



                          

- ВЫШЛО ИЗ ПЕЧАТИ -

cover.jpg

- ВИНО НЕДЕЛИ -

Barolo, Aldo Conterno, 2005

ПОДРОБНЕЕ

НОВОСТИ