Маэстро

Нос на троих рос

Нос на троих рос

    записал: Василий Расков

Ричард Патерсон — живая легенда Шотландии. Мастер-блендер, из рук которого выходят молты, снова и снова возжигающие страсти среди коллекционеров и бьющие рекорды аукционов. В свои 68, из которых 50 он отдал скотчу и 45 — дистиллерии The Dalmore, Патерсон продолжает фонтанировать идеями и очень убедительно их воплощать. Ранним сентябрьским утром нам удалось встретиться с ним на его родной вискикурне, продегустировать классическую линейку и разведать некоторые тайны его мастерства.

Мы полностью зачищаем стол от клавиатур, мониторов, принтеров, телефонов, бумаг, чёрных папок и прочей канцелярии. «Нет-нет, это не мой кабинет, это нашей пиарщицы, она скоро вернётся из Лондона, она вас убьёт, если что-нибудь будет лежать не на своём месте». У Патерсона нет своего кабинета в The Dalmore, его рабочее место — между рядами бочек на складах и между рядами столов на семинарах-дегустациях по всему миру. Даже в офисе в Глазго он бывает не часто. Большую часть жизни Патерсон проводит, пробуя спирты и выступая перед публикой.

— Давайте так, один сингл-молт — одна история из жизни, — начинаю я с места в карьер. Времени в обрез. Патерсона трудно вывести из привычного ему образа, который сидит на нём как броня. А вывести хочется, чтобы докопаться до историй, которые он никому ещё не рассказывал. Перед встречей с этим титаном скотча с 50-летним стажем, у которого каждый день и час расписан на год вперёд, я перечитал штук сорок интервью и пересмотрел столько же роликов на youtube. Я мог бы выступать суфлёром Патерсона, если бы он вдруг позабыл текст. — Пробуем сингл-молт, вы рассказываете, в чём его идея, тонкости производства, а потом историю из вашей жизни. Идёт?

— Да. Ладно. Хорошо. Конечно. Гм. Они все очень разные. Вот смотрите, King Alexander, например, наверное, самая важная история, которую я могу рассказать. Это единственный шотландский сингл-молт, в котором соединены шесть довыдержек! Вы понимаете?

IMG_7831_1.jpg

История про шотландского короля
В этот самый момент Патерсон чуть ли не из рукава извлекает миниатюрную бочку, ставит перед собой на стол, обнимает и не отпускает весь разговор, словно это ревнивое домашнее животное, требующее непрестанной ласки. Я уже приготовился выслушать историю об Александре III, правителе Шотландии с 1249 по 1286 год, последнем короле, который давал сдачи и норвежцам, и англичанам. О том, как на охоте его спас от разъярённого оленя глава клана Маккензи и в знак признательности ему было даровано право украсить герб 12-конечными оленьими рогами. О том, как в 1867 году семья Маккензи выкупила Dalmore и поместила королевские рога на этикетку. Но нет, ручная бочка отвлекла внимание на себя.

— Бочка — королева. Виски получает 70% вкуса и аромата от бочки. И именно поэтому у нас не просто хересные бочки, а бочки из-под 30-летнего олоросо Matusalem от González Byass. Мадера, марсала, херес, портвейн, каберне совиньон, бурбон — каждая бочка вносит свой спектр красок. И каждую я отбирал с пристрастием.
— Почему именно шесть бочек, не пять, не одиннадцать?
— Долгое время я работал только с хересом, очень тщательно изучал хересные бочки. Но в какой-то момент всерьёз увлёкся вином. И я ясно увидел, что в хорошем бордо есть нечто такое, что прекрасно ложится на наш стиль, сочетается с теми элементами, которые уже есть в Dalmore.
— Почему бордо и марсала, а не бургундия и баньюльс?
— Я долго экспериментировал с маленькими партиями. Это занимает много времени. Выдержка в бочках из-под портвейна идёт не менее пяти лет, в бочках из-под марсалы и мадеры около трёх лет, из-под хереса — ещё два-три года, из-под бордо — 18 месяцев, в американском дубе — от пяти до двадцати лет. В каждой бочке виски достигает пика в строго определённое время. И потом ты их сводишь воедино. Но нужно чтобы это был не просто союз, а брак по любви. Что значит «по любви»? Это, прежде всего, уважение. Это значит идти на компромисс друг с другом.

IMG_8413_1.jpg

История про платья
— Вы обещали каждый молт сопроводить одной историей из жизни. У вас брак по любви? Как вы, например, встретили свою жену?
— Ох, я только что закончил бракоразводный процесс…
— Ой, простите!
— Ничего-ничего. Виски — как человек. Вот он рождается, учится ползать, ходить, вот он идёт в детский сад, школу, университет, уезжает из родительского дома. Вы уже не тот маленький мальчик и не тот романтический юноша, но они в вас продолжают жить. Так и с виски, он проходит разные этапы взросления, и каждый неизгладимо на нём запечатлевается. Всё очень индивидуально. Каждому спирту подходит своя бочка. Если в аудитории есть девушки, я всегда спрашиваю, какой у них любимый цвет платья. Часто они говорят: «чёрный», «красный», «розовый». Вы видели эту восточную красавицу, которая со мной фотографировалась утром? В платье в сине-лиловой гамме, оно ей очень шло. Теперь представьте её в зелёном. Нет. Это не её цвет. То же самое с виски. Моя задача выбрать бочку, которая бы идеально подходила тому или иному спирту и работала на стиль Dalmore. Я перепроверяю по сто раз, чтобы быть уверенным, что платье подойдёт.
— А вы сами пьёте портвейн, марсалу? Просто так, не по работе. Просто потому что нравится пить марсалу.
— Я всё пью. Ты должен пить и любить портвейн, марсалу, херес, хорошее бордо. Ты должен знать все лучшие винтажи — 1961, 1955, 1949, 1945, 1934, 1929 — знать какой стиль у каждого винтажа. Потому что каберне может давать совершенно разные вкусовые нюансы, как кедр, так и дублёную кожу. Какой-то процент вина всегда остаётся в порах бочки, и он будет влиять на виски, но как именно — трудно предугадать. Это путь проб и ошибок.
— Что вы пьёте за ужином, после всех дегустаций и лекций?
— Я страстный любитель бургундии. Мне нравится старое бордо, но красная бургундия — это абсолютная вершина. Обожаю Жевре-Шамбертен, Кло-де-Без, Поммар, Шамболь-Мюзиньи. В белых — Монраше, Шевалье Монраше. У каждого домена свой стиль. На Кло-де-Вужо больше сотни производителей. Одни блестящие, другие посредственные. Это тоже часть игры. Не так давно я открыл для себя Калифорнию. Каберне из Александровой долины очень хорош. Меня потрясло, насколько он подходит стилю Dalmore. И знаете, что я решил? Сделать виски с довыдержкой в бочках из-под пяти сортов — каберне, мерло, зинфандель, сира и пино нуар. Я объездил всю Калифорнию вдоль и поперёк в поисках материала. Пять лет шла довыдержка, и, наконец, в этом году мы выпустили The Dalmore Quintessence.
— Довыдержку в бочках из-под Шамбертена не планируете?
— У нас всё впереди.

IMG_8166_1.jpg

Триста граммов олоросо
— А имеет значение, как бочку довозить? Скажем, нужно её разбирать или нет?
— В каждой 600-литровой бочке, которая отправляется из Хереса, остаётся пять литров хереса олоросо. Когда она доезжает до Глазго, в ней уже не пять, а три литра. Однако по закону я должен использовать полностью порожнюю бочку для выдержки виски. Но даже после того как я вылил остатки, целых десять процентов задерживается в порах дерева. И когда я заливаю свой Dalmore в эту бочку, он вытягивает из дерева всё. Я каждый раз по буквам произношу S — H — E — R — R — Y, потому что люди не слышат, думают, я говорю о вишне. Не «cherry», а «sherry».
— В России таких проблем не должно быть. У нас нет ни шери, ни чери, зато есть херес.
— Далеко не все знают вкус хорошего олоросо. Вот почему я всегда беру с собой пару бутылок Matusalem. Здесь 75% паломино фино, 25% педро хименеса. И это как минимум 30 лет выдержки. Минимум тридцать, а может, и сорок пять. Это эксклюзивный херес. И именно он подходит стилю Dalmore.
— Но у бурбона всё-таки право первой ночи?
— Вы видели наши кубы? Большие приземистые луковицы. Они дают очень насыщенный спирт. И ему нужно вызреть довольно продолжительное время в американском белом дубе. Потому что бочки из-под бурбона деликатны. К хересу нужно прийти подготовленным.

Перед встречей с Патерсоном мы бродили с мастером-дистиллером Стюартом Робертсоном вокруг гигантских медных аламбиков, которые работают на полную мощность семь дней в неделю, 24 часа в сутки. Перекрикивая густой шум воды и пара, Робертсон что-то объяснял про тарелки, вклиненные в короткие «шеи», говорил, что это особенность Dalmore, что это редкость для Шотландии. На тарелках конденсируется часть спиртов и стекает обратно в куб. Кубы подогреваются паром, очень дозированно, дистилляция идёт медленно, всё направлено на максимальную экстракцию ароматических веществ.

История про подзатыльники
— Ричард, вот вы говорите, «виски как человек, он уже и не мальчик, и не юноша, но все эти возрасты и состояния в нём видны». А что было в вашем детстве?
— Одно из самых ярких воспоминаний — мне восемь лет, отец решил, что пора приобщить нас к делу и взял меня и моего брата-близнеца на склад в Глазго.
— Ваш отец тоже был мастером-блендером?
— Да. Как и мой дед. Виски был у него в крови, и он хотел удостовериться, что есть, кому передать наследие. Мы подошли к складу, он распахнул тяжеленные двери, и в ту же секунду странный запах ударил мне в нос. Я был напуган. Да что здесь происходит? «Здесь мы выдерживаем виски», — сказал отец.
И тогда я разглядел в полумраке бесконечные ряды бочек. Отец повёл нас внутрь, а мы с братом начали дурачиться. Мы с ним вечно дурачились. Когда отцу это надоело, он открыл одну из бочек, сунул внутрь какую-то палку и потом прямо из этой палки налил в бокал желтоватую жидкость. «Что-то ты слишком много болтаешь, а ну-ка расскажи мне об этом виски». Я взял бокал и... признался, что ничего о нём не знаю. Отец дал мне подзатыльник. Было ужасно обидно. «Не валяй дурака, возьми бокал, понюхай, и скажи мне, какой он? Такой же тяжёлый, как твой дед, или такой же лёгкий, как твоя мать? Такой же сладкий, как твои конфеты, или такой же сухой, как пыль на полу?». Когда потом я оказывался в погребах где-нибудь в Хересе или Бордо, Марсале или Сономе, я всякий раз вспоминал эту историю и пытался понять, на что похоже то, что я нюхаю.

Ген Далмора
— Вы не раз говорили «подходит стилю Dalmore», «работает на стиль Dalmore». Что это такое?
— ДНК Dalmore — это шоколад и апельсин. Они должны быть всегда в любом сингл-молте Dalmore. Возьмите 12-летний, покрутите хорошенько бокал, опустите в него нос — вот что вы получите.
Повторяю всё в точности по указке Патерсона. Получаю шоколад и апельсин. Я бы уточнил, что это Ritter Sport с марципаном, а апельсин — красный, с кожурой, в виде джема. Но с Патерсоном не спешу делиться соображениями. Боюсь подзатыльника. Парочка роликов на YouTube ясно дала понять, что Патерсон склонен к рукоприкладству. Какого-то американского журналиста он отхлестал по щекам за то, что тот слишком быстро проглатывал драгоценные сингл-молты.

IMG_8486_1.jpg

Про бокалы, лёд и время
— Но вы получите апельсин и шоколад только в том случае, если у вас правильный бокал. Бокал-тюльпан — это лучшее, что придумало человечество для дегустации. Итак, вы наливаете виски в бокал, крутите, крутите и ещё раз крутите и выплёскиваете на ковёр.

С этими словами Патерсон уверенным жестом выплёскивает содержимое своего тюльпанчика прямёхонько на резной шкаф тёмного дерева, стоящий, не забываем, в кабинете начальника PR-службы. Полчаса назад его с большой помпой открывали телевизионщикам, демонстрируя вершину скотча — The Dalmore Paterson Collection. Миллион фунтов за 12 бутылок — аукционная цена. Орошение скотчем пространства — сакральный трюк Патерсона, он его проделывает всегда. Фотограф Томпсон инстинктивно накрывает плечом камеру. Но жест у Патерсона отточен. Он мог бы стать чемпионом по прицельному выплёскиванию виски из тюльпанчика.

— Край бокала невероятно важен, он должен быть омыт виски, чтобы вы целиком могли с ним соединиться. Люди на презентациях требуют, мол, признайтесь, что это шоу. Нет, не шоу. Я должен быть уверен, что бокал готов для дегустации. (Наливает снова). Теперь внимание. Если увижу, что вы держите бокал не за ножку, — убью.

Классика Патерсона. Высказываюсь в том духе, что наши читатели — интеллигентные, образованные люди, бокал не лапают, серьёзный виски пьют из тюльпанчиков, лёд презирают. Пытаюсь предвосхитить и быстрее проскочить очередное «таинство» — показательное швыряние льда в публику. Ухнет, бывало, целое ведро льда с размаху. Хорошо, если в стену. Тех, кто, не выдержав, встаёт и уходит, провожает энергичным эф-ю-си-кей.

— А теперь опускаем нос в бокал. Стоп-стоп-стоп! Я не сказал делать глоток! Сначала нюхаем. Дальнейшее мне хорошо известно. Патерсон на разные лады здоровается с виски. Это красиво. Каждый раз, когда он вносит нос в бокал, он будто встречает там ещё одного прекрасного незнакомца, не похожего на предыдущих. 'Hello, how are you?' звучит раз семь. Великолепная актёрская работа. Сделав глоток, Патерсон удерживает виски во рту с минуту, перекатывая его на разные части языка, нёба, дёсен с изумлённым и всегда разным «М-м-м!», как будто здесь и сейчас ему открываются тайны Вселенной.

— 20–30 секунд! Не меньше. Вы же не ковбой, чтобы закидывать в себя виски как огненную воду, будто за вами гонятся и сейчас пристрелят. Я сам вас пристрелю, если глотнёте раньше. К чёрту воду, забудьте про воду. Дайте виски немного вашей слюны, и он раскроется. Я делаю виски именно той крепости, которая нужна вам, чтобы получить максимальное удовольствие. Просто подержите его во рту.

IMG_8196_1.jpg

Рождественская история
— Белый изюм, инжир, ирис, карамель, цветочный мёд, марципан, пряности, это похоже на…
— На рождественский пирог! Но надо очень осторожно использовать эту ассоциацию. Помнится, в России мне говорили, что на Рождество у вас пекут торт наполеон.
— Серьёзно? Ну, допустим, наполеон. Но он совсем другой, кремовый, слоёный.
— О чём и речь. В шотландский рождественский пирог кладут белый изюм, вишню и апельсиновую цедру. В Китае мне говорят про «лунный пирог», в Индии про бирьяни c курицей.
— Думаю, в России на эту роль подойдёт пасхальный кулич. Раз уж шотландский рождественский пирог — метафора стиля Dalmore, расскажите рождественскую историю из вашей жизни.
— О, у меня много историй… Это было в Южной Африке. Я привёз партнёру 22-летний Whyte & Mackay. «Ты должен попробовать», — говорю я, наливая. Он хватает бокал и буквально вкидывает себе в глотку. Я ему хрясть пощёчину. «Это очень старый бленд, нужно подержать его во рту». Он подержал три секунды и глотнул. Я снова влепил ему пощёчину. «Что за неуважение, ему 22 года! Ты должен подержать во рту этот виски как минимум 22 секунды». Когда он это сделал, то не сдержал слёзу: «Отец учил меня пить залпом. Столько лет я не понимал, что я пью». А ведь столько людей не понимают, что они пьют.
— Это рождественская история?
— Вообще-то нет.

IMG_8072_1.jpg

Мифы о море
— Кто был вашим учителем?
— Мой отец. А когда ты научился учиться — каждый становится твоим учителем. Учишься у портвейна, у сигар, у коньяка, пытаешься проникнуть в ДНК каждого продукта. Вот почему вы приехали сюда, в Dalmore, в самое сердце, ходили между кубами, заглядывали в бродильные чаны, прижимались ухом к бочке с надписью «Matusalem Dalmore». А ещё раньше вы увидели залив, зелёные луга, убранные поля. Вы вдохнули этот воздух.
— Да, он пахнет устрицами.
— Это запах Северного моря. Потом вы видите склад на берегу и понимаете, что каждая бочка лежит здесь по десять лет и больше. А с вами что произойдёт за десять лет, сиди вы на одном месте? Вы чувствуете тепло кубов, прохладу ручья — всё это важно, чтобы понять стиль виски.
— Мне всегда казалось, что «морской характер» — это миф, что местоположение склада у моря не означает, что виски будет пахнуть морем. Это всё сказки?
— Это может быть правдой для конкретной бочки. Мы оперируем бетчами, партиями бочек. 60–100 бочек формируют бетч. Если бетч выдерживается 25–30 лет, то да, у некоторых бочек будет выраженный морской характер, доминирующая солёная нота.
И я буду использовать эту бочку как один из важных ингредиентов стиля. Но поймите, все бочки разные, нет никакой формулы, она может лежать в двух шагах от моря 20 лет и не взять морской характер.
— Но дыма точно нет в Dalmore? Или всё-таки есть крошечная часть копчёного солода?
— Ни зёрнышка. Иногда мне говорят, что учуяли в Dalmore дымную ноту. Они ошибаются, здесь нет дыма, это полифенольный тон, который даёт дерево.

Золотой нос
— Почему вас называют 'The Nose'?
— Потому что у меня большой нос. Мой пра-пра-пра-прадедушка — Сирано де Бержерак, родился 6 марта 1619 года, умер 28 июля 1655 года.

У Патерсона пугающая память. Иногда он внезапно вываливает кучу цифр, имен и дат без видимой причины — скороговоркой, как будто читает рэп, потом как ни в чём не бывало возвращается в свой обычный тон. Нос Патерсона застрахован на сумму в 1,6 млн фунтов. Такую феноменальную память тоже можно было бы застраховать.

— Неужели это так необычно для Шотландии, что мастер-блендер чувствителен к ароматам?
— Нос — это нос. 96% того, что вы хотите узнать о виски, можно почувствовать носом. Носом можно почувствовать вообще всё. Вы просыпаетесь утром, поднимаете шторы, открываете окно и делаете вдох. По тому, как пахнет воздух, вы можете сказать, какой будет день, ясный или пасмурный. Вчера было душно и тепло, но уже появилась эта едва заметная тяжесть — так начинается зима. Эта молодая азиатка утром чуть не замёрзла на складе.
— В Лоуленде пахнет так же, как здесь, или по-другому?
— Совершенно по-другому. Если вы проедете на машине отсюда до Лондона, 588 миль на юг, вы увидите, как меняется пейзаж. И вместе с пейзажем будет меняться характер виски.

IMG_8496_1.jpg

История о том, как Патерсон нюхает людей
— Расскажите про вашу маму, которая «легка, как лёгкий виски», про бабушку, которая пекла рождественский пирог.
— Женщины всегда оставались на заднем плане. Они готовили, убирали, стирали. Они никогда не принимали участия в мужских разговорах. Вспомнил кое-что. Как-то отца зашёл поздравить с Рождеством управляющий склада. Он принёс бутылку старого виски, но, прежде чем налить в бокалы, капнул себе на ладони, растер и, сложив домиком, начал нюхать. Он так сильно восторгался, что мне тоже захотелось понюхать виски из его ладоней. Бр-р, я услышал только запах прокуренных рук. Тогда курили сигареты без фильтра. Пальцы у него были жёлто-коричневого цвета от табачного дыма. «Ты что, не чувствуешь виски?» «Я чувствую, что виски полностью перекрыт табаком». Я плохо помню его лицо, но руки я запомнил, они были огромные.
— Так вот как надо дегустировать виски?
— Конечно, нет. Хотя здесь это очень распространённая практика, и меня спрашивают, почему я никогда не растираю виски в ладонях. Потому что руки всегда чем-то пахнут. Дешёвыми папиросами или дорогими сигарами, гелем для душа или просто человеческим телом. У рук есть запах. Вы женаты?
— Да.
— Дети?
— 8 месяцев, мальчик.
— Спросите жену, как пахнет ваш ребёнок. Словами это не описать, но она точно знает как. Когда мы с вами встретимся в следующий раз, у вас будет пятеро детей, и я вас попрошу сделать следующее: завяжите жене глаза, подведите к ней по очереди каждого ребенка и дайте его понюхать. Она не задумываясь скажет, кто из них кто. Дети растут, запах меняется, но женщина узнает его безошибочно. То же самое с виски.
— А людей тоже нюхаете? Ну вот женщин, например?
— Конечно! Духи — важнейшая часть женского гардероба. На этой молодой женщине из азиатской съёмочной бригады вчера не было духов, а сегодня утром она подушилась, очень тонко. Я узнал аромат, шанель номер пять. Но на каждой женщине он раскрывается по-разному. Ей он подошёл идеально, но мог и не подойти. Сами по себе духи не существуют — только в соединении с запахом тела. Нет ничего ужаснее, чем прекрасная девушка, на которой неправильные духи.
— А вы сами пользуетесь?
— Никогда. Разве что гель после бритья, и то нейтральный.
— А если бы носили парфюм, то какой?
— Всегда любил Issey Miyake.
— А в аэропортах останавливаетесь в отделах парфюмерии, когда есть время до рейса?
— В аэропортах я несусь в виски-шоп поговорить с продавцами. Эти ребята продают мой виски, я должен быть уверен, что они понимают, что есть Dalmore.

IMG_8032_1.jpg

История о том, как Патерсон нюхает страны
— После нашей встречи куда полетите?
— Сначала Берлин, потом Нью-Йорк, оттуда в Сингапур, Малайзию.
— Можете ли вы так же, как о погоде, по первому вдоху сказать о стране, в которую прилетели? Какие страны пахнут хорошо?
— Я люблю Францию. Но там я путешествую по винодельческим регионам. Это совершенно особый запах — свежий, деликатный. Большая часть остановок в моём маршруте — мегаполисы. Но даже когда я нахожусь в толпе, на улице большого города, я нюхаю людей. Так я могу их понять. Отели пахнут везде по-своему. Везде я стараюсь уловить дух.
— А чем пахнет для вас Россия?
— Кажется, в Самаре, я попросил что-нибудь из русских закусок. Мне принесли кусок свиного жира. Те, кто сидел за столом, говорили мне, что это очень хороший свиной жир. О, Господи! Это были куски свиного жира, и они их хвалили.
— Сало!
— Что, и вам тоже нравится свиной жир?
— Ну понимаете, под водку это может быть неплохо, с солёным огурчиком, чёрным хлебом.
— Да-да, я понимаю, зимой это должно давать энергию. Но мне не понять этого удовольствия.
В Тайвани мне подали национальное блюдо — куриные лапы. Они хрустят. Но парни! В чём кайф? Я всегда пытаюсь понять людей. Пытаюсь уловить ноты, от которых можно бросить мостик к виски.
— А было хоть что-нибудь, что вам понравилось
в России?
— Мне понравилось, что у вас много мест, где можно курить сигары за тем же столом, за которым ужинаешь. И ещё не устаю удивляться, что русские люди такие крепкие. Если бутылка выставлена, они не успокоятся, пока не допьют.
— Это старинная русская традиция.
— Я рассказываю, что 18-летний Dalmore — предмет роскоши. Что каждый глоток надо смаковать, держать во рту долго-долго, иначе всё теряет смысл. Они с умилением слушают, а потом опять запрокидывают виски прямо в пищевод.

До полного счастья
— Ричард, вы работаете уже 50 лет в виски, 45 — мастером-блендером на Dalmore. Бывает ли так, что вы просыпаетесь утром и думаете: «О боже, опять этот виски. Мама, я не могу больше пить».
— Нет, ни разу. Каждое утро я просыпаюсь вдохновлённым. Дни наполнены делами, которые мне нравятся. Я смотрю в записную книжку — ага, телевизионная бригада из Азии, русские журналисты, потом проба новых спиртов на дистиллерии, проба виски на складах, потом мне нужно будет поехать к человеку, у которого есть архивные записи за 1867 год. Я держу в голове миллион вещей: когда дозреет этот бетч? какие бочки лучше пойдут тому бетчу, который дозрел? Мне нужно проверить эти виски днём, и ещё вот эти вечером, как там новая партия бочек из Хереса, что там с портвейном, что с Калифорнией. И так круглосуточно. Виски — мой образ жизни.

Патерсон выуживает из кармана записную книжку. Она испещрена какими-то таблицами и списками. Я уверен, что в его оперативной памяти они хранятся так же надёжно, как облигации в банковской ячейке.

— Каких бочек вам не хватает до полного счастья?
— Бочек из-под кальвадоса. Увы, их использование запрещено законом. У меня есть партия 1970 года. Это сказка.

IMG_8367_1.jpg

- автор SWN -



                          

- ВЫШЛО ИЗ ПЕЧАТИ -

cover.jpg

- ВИНО НЕДЕЛИ -

Barolo, Aldo Conterno, 2005

ПОДРОБНЕЕ

НОВОСТИ